[an error occurred while processing this directive]

 

Свет в студию!

©Маркус Даркевиц, 2020

Внимание! Данная страница содержит информацию, нежелательную для ознакомления лицами, не достигшими 18 лет. Если вы ещё не достигли вышеуказанного возраста, немедленно покиньте страницу!



Ольга уже собиралась встать, чтобы покинуть офис потенциального работодателя, но девушка, сидевшая за столом возле двери, вдруг направила на неё взгляд густо накрашенных глаз выше крышки ноутбука.

– Сомова, проходите, – негромко, равнодушным тоном произнесла она.

Ольга поднялась со стула и решительно двинулась к кабинету, на котором не было никаких опознавательных надписей, как и вообще на всех дверях цокольного этажа в этом офисном здании. Прибыв сегодняшним утром по адресу для собеседования, Ольга не сразу поняла, где вход, да и таксист, даже смотря в навигатор, по незнанию проскочил нужное строение. И неудивительно – ведь оно располагалось на окраине города, среди старых корпусов инфраструктуры навсегда закрытого аэропорта местных авиалиний.

Администратором оказалась элегантная женщина лет тридцати, с цепким взглядом и аккуратным каре рыжеватых волос. Она внимательно осмотрела Ольгу с головы до ног. На каменном лице не дрогнул ни один мускул, никакие эмоции не выдали, понравилась ей или нет девушка двадцати четырёх лет – невысокая брюнетка с открытым приятным лицом, красивой грудью и длинными ногами, чуть задрапированными короткой юбочкой. Затем женщина предложила Ольге сесть на стул, стоящий примерно в двух метрах от стола администраторши. Девушка расположилась, скромно сведя коленки и чуть раздвинув на полу ступни, обутые в добротные, хотя и явно недорогие туфли на каблуках высотой сантиметра четыре.

– Вы хорошо представляете себе работу в вебкам-студии? – спросила администраторша, проигнорировав Ольгино «здравствуйте», но отрекомендовавшись Ириной Станиславовной.

– Вполне, – уверенно ответила Сомова.

– То есть частичное обнажение и эротические действия для вас не являются неприемлемыми?

– По крайней мере, то, что я уже слышала. Максимум, на что я согласна – это топлесс и стринги. Такое мне подойдёт. Имитация оргазма – тоже возможно. Но не более.

– Хорошо. В каком объёме вы знаете английский?

– I can speak enough to be understood by other people*, – произнесла Ольга одну из заранее заготовленных фраз.

Ирина едва заметно усмехнулась.

– Эн-эм-ти-ю, – сказала она.

Ольга не удержалась, хлопнула ресницами от неожиданности.

– Си-дью-оу-ти, – продолжила администратор сокрушённым тоном. – Ай-ти-ай**?

Ольга молчала, догадываясь, что прямо сейчас провалила собеседование. Но Ирина вдруг улыбнулась:

– Не расстраивайся, это придёт в процессе. Подобный птичий язык всё ещё в тренде, в том числе и на студиях. Осваивается очень легко, даже теми, кто английского не знает вообще. Но сразу о языках: по-русски ни слова при трансляции и даже во время смены, когда выключены камеры. Соответственно, если ставишь музыку, ни одной песенки на русском звучать не должно. И плюс легенда... Как, говоришь, тебя зовут?

– Ольга.

– Ну, будешь, значит, Хельгой. Латышкой. Живёшь якобы в Финляндии.

– Согласна.

– Иногда мемберы задают вопросы не по делу, отвечай коротко, но всегда одинаково. Остальные детали, если понадобится, придумаешь сама, импровизировать приходится на лету. Если, несмотря на блокировку, прорвутся русскоязычные мемберы, с ходу их не игнорь, но говори с акцентом. Тут придётся немного потренироваться. Дальше – по обстановке. Но это не главное, конечно. Покажись мне.

Ольга ждала этого требования и даже удивилась, что оно прозвучало не первым. Скинула джинсовую курточку, стянула через голову футболку. Одним движением расстегнула юбку, перешагнув, наклонилась, чтобы подхватить её и положить на стул, к остальной одежде. Слегка прогнувшись, освободила груди от лифчика. Оставшись в одних кружевных трусиках-слипах тёмно-синего цвета, подняла руки вверх и неспешно повернулась вокруг оси, стараясь аккуратно и плавно переступать ногами. Раздеваться Ольге перед посторонними было не впервой – она и на пляже в Греции как-то загорала топлесс (в те недавние годы, когда туризм был доступен для граждан со средним доходом), да и на междусобойчиках, ещё в старших классах, иной раз принимала участие в играх на раздевание. При этом беспорядочные коммерческие связи, в которых уже давно застряли многие её приятельницы, не прельщали Ольгу никак – слишком уж тяжёлыми для девушек оказывались последствия подобных занятий. Поэтому веб-студия виделась ей вполне компромиссным вариантом. К тому же бесконтактным, что тоже большой плюс, принимая во внимание череду странных пандемий в последние годы и ещё более странных способов защиты от них.

– Прекрасно, – произнесла Ирина, хотя и достаточно сухим тоном. – Подойди теперь к столу... Наклонись, обопрись на него руками.

Ольга выполнила задание, при этом получилось так, что она немного даже нависла над Ириной. Её груди колыхнулись в нескольких сантиметрах от лица администраторши.

Впрочем, грудь Ирину не интересовала. Она протянула руку и начала трогать живот Ольги – достаточно ощутимо проминая его при этом.

– Напрягаться не нужно, – сказала она.

Ольга с лёгкой досадой подумала, что мало внимания уделяла мышцам брюшного пресса. Правда, сейчас, когда фитнес-центры работают конвульсивно, приходится следить за фигурой в основном в домашних условиях, а на это, как правило, не хватает времени. Вот и животик стал мягким и округлым, а ещё ведь совсем недавно был подтянутым и плоским.

Однако Ирине он неожиданно понравился.

– Чудесно, – произнесла она с явным удовлетворением в голосе. – Можешь разогнуться... Теперь вот что. У нас есть нечто вроде униформы для девушек... Примерь, нет ли возражений?

Ольга встряхнула в руках шёлковую одежду, весьма похожую на кимоно – но довольно короткое и с простым пояском. Поглядев на белые цветы, разбросанные по малиновой ткани, девушка набросила кимоно на голые плечи, запахнула. Слегка развела руки, демонстрируя себя, снова крутнулась на каблуках.

– Не стану возражать, – сказала она.

– Вообще замечательно, – проговорила администратор. – Теперь сядь на колени... Или на пятки, если говорить точнее.

Ольга неловко опустилась на жёсткий ковролин, покрывающий пол кабинета. Поджав под себя ноги, пристроилась ягодицами на собственные пятки. Администратор взяла телефон и принялась, судя по всему, читать сообщения и отвечать на них. Прошли три минуты, затем и пять... Ольга начала ощущать весьма сильный дискомфорт – от непривычной позы заныли лодыжки и стали затекать колени. Ирина, казалось, вообще забыла про соискательницу. Ольге пришлось стиснуть зубы и ждать, несмотря на то, что дискомфорт понемногу превращался в самую настоящую боль. Девушка понимала, что если не выдержит пробы, то её, скорее всего, не возьмут в эту студию. А идти туда, где требуют раздвигать ноги на камеру и запихивать в себя разные предметы – этого ой как не хотелось... Да и платить здесь обещали значительно больше.

– Можешь вставать, – произнесла Ирина после того, как Ольга просидела таким образом минут двенадцать-тринадцать. – Спешить не надо.

Девушка охнула, поднимаясь. Затёкшие ноги разгибались с трудом.

– Тебе придётся тренироваться, – сказала Ирина. – Но задатки у тебя есть, гибкость в норме. Сюда приходили девушки, которым и пяти минут не удавалось так просидеть.

– Я слышала, что у вас чаты проводятся в таком... азиатском стиле, – сказала Ольга. – Но это же не значит простое сидение?

– Верно, – подтвердила Ирина. – Девушкам нужно разыгрывать своего рода сценки. Сценки для мемберов с особыми запросами.

– У кого на азиаток встаёт? – достаточно смело поинтересовалась Ольга.

– У кого встаёт вот на такое, – произнесла Ирина, наводя пульт на телевизор, стоящий в углу.

На экране появилась женщина в полутёмной комнате, одетая в белое кимоно с характерными чертами лица, возможно, японка. Актриса держала в руках длинный кинжал с широким лезвием, рассматривала его, оглаживала. Затем неспешно ослабила пояс на кимоно, обнажив грудь и живот.

– Это японцы снимали такое видео. Была у них студия под названием, если не ошибаюсь, «Райт Брэйн» и сайт, где выкладывались ролики под общим названием «Онна харакири сэйсан», – пояснила Ирина. – Может, и сегодня что-то похожее есть, только в подполье и с хорошей защитой. Раньше пираты время от времени подобные фильмы выкладывали, сейчас уже давно не видно ничего нового.

– Может быть, спрос упал? – наивно спросила Ольга.

– Ты так полагаешь? – довольно ядовито усмехнулась Ирина.

Ольга решила более не задавать глупых вопросов.

На экране тем временем женщина после нескольких минут колебаний вздрагивающими руками погрузила клинок кинжала в свой живот. На пару секунд замерев, принялась перемещать погружённое лезвие от левого бока к правому, проводя глубокий разрез под пупком. Уровень громкости был выкручен на минимум, в динамиках еле слышались крики и стоны.

– Она классно играет, – произнесла Ольга.

– Тебе придётся так же, – заявила Ирина. – Если хочешь зарабатывать у нас хорошие деньги, надо будет вложить в игру всю душу.

Ольга промолчала. На экране показались медленно выползающие из распоротого живота кишки, сопровождаемые потоком крови. Имитация, конечно... Но выглядел процесс достаточно реалистично.

– У нас имеется подобный реквизит, – сказала администратор.  – Точно такие же кинжалы, лезвие очень легко утопает в рукоятке, выбрасывая краску на кожу живота и ткань кимоно.

– А... кишки?

– Бутафорские, естественно. Силикон. Подшиваются под кимоно.

Женщина на экране выдернула кинжал из своего живота, уронила оружие. Согнулась, содрогаясь и обхватывая ладонями «рану», всем телом показывая, какие ужасные муки испытывает. Потом покачнулась в сторону, завалилась на бок. Петли «кишок» потянулись следом, скользя по луже «крови». Японка искусно изображала судороги. Тихие стоны из динамиков можно было спутать со вздохами наслаждения. Ольга незаметно для самой себя облизнула вмиг пересохшие губы.

Ирина выключила телевизор.

– И последнее из особых условий: грим. Макияжа может быть недостаточно. Мемберы желают, чтобы лицо было хоть немного, но похожим на азиатское.

– Думаю, по сравнению со всем остальным это не такое уж непосильное требование, – сказала Ольга.

– Что ж, тогда если по основным пунктам у нас с тобой разногласий нет, быстро пробежимся по условиям дисциплины. Они, в принципе, мало чем отличаются от требований в похожих студиях. Разумеется, полная конфиденциальность. Никаких смартфонов и других средств передачи данных на смене. Опоздание – штраф. Неадекватное поведение в чате либо отказ от договорных действий – штраф. Невыход без предупреждения хотя бы за два часа считается прогулом. Три прогула – увольнение. Выход на смену в состоянии опьянения либо принятие алкоголя или наркотиков во время смены – увольнение. За курение непосредственно в студии день не засчитывается.

– Понятно, – сказала Ольга. Насчёт «неадекватного поведения в чате» она была наслышана, прочитав немало отзывов от других девушек, уже прошедших «школу» вебкама. По сути такой формулировкой можно было прикрыть любое, в том числе исключительно субъективное решение администратора. Или даже месть с его стороны – поговаривали, что некоторых девушек принуждали ублажать руководство, а тех, кто отказывался, штрафовали, пока те не уходили как будто по своей воле... В общем, как везде. О нормах Трудового Кодекса здесь, естественно, упоминать было глупо, о профсоюзах никто и никогда не слышал.

Как везде.

– То есть возражений по поводу условия у тебя нет? – спросила Ирина.

– Нет. Давайте договор, – сказала Ольга. – Думаю, меня всё устраивает.

•  •  •

– Айда, покурим, – предложила Инна Матросова, высокая светловолосая девушка, начавшая работать в студии несколькими неделями раньше Ольги.

– Пошли, – отозвалась Ольга.

Естественно, за курение в помещениях студии их бы взгрели как следует, но в обеденный перерыв можно было спрятаться на пролётах пожарной лестницы, куда никто носа не совал. В цоколе, кроме веб-студии, других организаций не имелось, а с верхних этажей сюда посторонние не спускались. Да в здании почти и не осталось арендаторов – череда кризисов вымела мелких бизнесменов даже из таких дешёвых домов на замусоренных окраинах. Ирина же Станиславовна покуривала у себя в кабинете, а время от времени приезжающий толстый лысоватый тип со свиными глазками – исполнительный директор по имени Данила Мышкин, курирующий сразу несколько веб-студий, – вообще не дружил с сигаретами. Изредка появляющаяся Вероника, помощница Ирины, с девушками практически не общалась и выходила курить на улицу.

Инна нравилась Ольге. Да и Ирине – тоже. Администраторша показывала Ольге записи чатов Инны, на которых та искусно имитировала харакири и мучительные судороги (получше той японки), предварительно разыгрывая эротическую игру с кинжалом. И ставила в пример как хорошую актрису, зарабатывающую хорошие деньги.

Инна действительно иной раз демонстрировала фирменные обновки, которыми сейчас мало кто мог похвастаться из-за предельно перекошенного валютного курса. Но не кичилась при этом, а напротив, помогала Ольге советами и делилась некоторыми секретами. В частности, как не раздражать Ирину, почему на глаза Даниле лучше не попадаться, и какие слова на английском нужно произносить, чтобы получше раззадорить иностранных мемберов.

– Ирина, конечно, та ещё кобра, – говорила Инна, затягиваясь сигаретой, – но она права именно по части нашей специфики. Мы с тобой что показываем?

– Харакири, – ответила Ольга.

– Ну, это примитивно. И сами японцы очень редко употребляют слово «харакири». Этот ритуал называется «сэппуку» и с обычным самоубийством, как его понимают европейцы, не имеет ничего общего. Просто самурай в какой-то момент осознавал, что, согласно особому кодексу чести, к слову говоря, писанному, его душа не имела больше права, возможности находиться в теле. Разрезая кинжалом живот, самурай открывал «вместилище души». То есть полностью обнажал свой образ мыслей и чувств, прежде чем душа отлетит на небеса. И плюс в этом есть своеобразная красота и эстетика. Готическая такая. Сломанные цветы, змея на снегу... Я, конечно, заочно ненавижу дрочеров по ту сторону экрана, но когда имитирую вскрытие живота, то думаю не о них, а о том, что открываю свою душу напоказ. Неважно, кому. Возможно, поэтому у меня и получается довольно неплохо. Я случайно подглядела, как Ирина с Данилой прямо аж в экран впились, когда смотрели нарезку из моих записей, а уж они всяко не мастурбируют на наши чаты. Это я тоже знаю точно.

– Умеешь ты философскую основу протащить даже под наше занятие, – вздохнула Ольга.

– Издержки высшего образования, – махнула рукой Инна. – И аспирантуры.

– Ты её закончила?

– Нет. Из-за предпоследней пандемии предзащиту нам отменили на неопределённый срок. А потом научрука посадили за то, что он кого-то не того лайкнул в соцсети. Вот и компенсирую здесь свои недостатки, – странноватой фразой закончила Инна.

– А парень твой же знает, чем ты занимаешься?

– Да он не то что «парень»... Просто живём вместе, потому что нам так удобно... Ну, всё, хорош курить, время. Мемберы уже токенами трясут, пора идти кам-кам-каммалу делать.

•  •  •

Через неделю Ольга сделала странное и не очень приятное открытие. Бродя по помещениям пустой студии (в тот день Инна отпросилась по личным делам, а Лиза Малинина – ещё одна девушка, принятая на работу чуть позже Ольги – сказалась заболевшей), она вдруг обнаружила узкую, почти незаметную дверь, сливающуюся со стеновыми панелями. Из любопытства толкнула её и оказалась в довольно тесном коридоре, идущем, как она поняла, вдоль всех трёх комнат студии. И что интересно – стена между этим коридором и студией была прозрачной. Но... Только со стороны коридора. Здесь, как раз напротив комнаты, где вела чаты Инна, стоял небольшой стул, а возле него Ольга обнаружила пепельницу, забитую окурками тонких сигарет. Белые бумажные кончики фильтров были покрыты пятнами розоватой помады, такой, какую обычно использовала Ирина... Ольга припоминала, что порой во время чата она слышала лёгкий шум с левой стороны, а иногда до неё доносился запах табачного дыма. Вот оно что... Ирина, оказывается, наблюдает за девушками не только через систему видеокамер, но и, так сказать, напрямую... Зачем это ей?

Ольга поспешила покинуть странный коридор и прикрыть потайную дверь. Мало ли какую информацию руководство студии хранит в секрете от рядовых сотрудниц...

И вовремя!

– Оля! – услышала она зов администраторши.

– Да, Ирина Станиславовна?

– Ты близко?

– Иду со стороны кухни.

– Хорошо. Пошли к тебе в комнату.

Ирина и Ольга почти одновременно оказались у двери, ведущей в помещение для видеочата. Девушка пропустила администраторшу вперёд.

Та прошла в комнату, выдвинула низенький табурет и, заняв его, велела Ольге садиться. Девушка приняла уже привычную позу на полу, сев по-японски на пятки.

– Наши мемберы время от времени оставляют пожелания, – начала Ирина. – Зачастую довольно странные. Нет, конечно, всем нравится, когда вы неспешно имитируете разрез живота, протягивая кинжал через рану в течение как минимум пяти минут. Но некоторая часть публики, притом немаленькая, хочет разнообразия.

– Какого именно? – спросила Ольга, ожидая подвоха.

– Ничего особенного. Просто не всем нравится долгий замах и затяжное вспарывание. Некоторым хочется резких движений. Вроде как при штыковой атаке на счёт раз-два: удар-поворот – и все кишки на полу. Остальное всё как обычно. Предварительно играем с кинжалом, потом корчимся на полу, стонем, сучим ногами, запихиваем потроха обратно в живот.

– Поняла, – сказала Ольга, подумав, что ничего особенно гадкого на этот раз не ожидается.

– Вот и хорошо. Для тренировки возьмёшь этот кинжал... – Ирина открыла ящик столика, вынула один из предметов реквизита. – Он самый слабый, и конец у него спилен. Конечно, при реальном чате бить будешь другим, притом со всей силы, как будто пробиваешь подошву. Это будет немножко больно, но потерпеть придётся. А чтобы отработать удар, как нельзя лучше сгодится вот этот.

Ольга вынула кинжал из ножен. Алюминиевый клинок с закруглённым, совершенно тупым лезвием при малейшем нажатии скрывался в рукоятке. Девушка кивнула, примеряя его к своему животу и прикидывая, как лучше наносить удар.

– Дай сюда, – Ирина протянула руку, и Ольга передала ей кинжал. – Вот так, на счёт раз-два...

Администратор нанесла себе резкий удар чуть левее и ниже пупка, затем рванула рукоятку с тем, чтобы протянуть оружие по животу полукругом, огибая пупок снизу и справа, уходя потом вверх.

– Вот так били когда-то штыками в Первую мировую. Во всех армиях к тому времени этот удар считался варварским, и военачальники даже рассылали указания, согласно которым солдаты должны были проявлять к противнику гуманизм... Ну, конечно, в основном как били, так и продолжали бить. Потому что это очень занятно – выпустить одним движением все внутренности из чужого живота и оставить противника мучиться, пока тот пытается затолкать их обратно.

Ольга сглотнула, заметив неприятный, странный блеск в глазах Ирины.

– В общем, тренируйся. Надо довести этот удар до автоматизма. Кстати, Инна уже несколько дней занимается, у неё, как всегда, прекрасно выходит. И у Малининой всё замечательно получается. Да, и насчёт премии для всех вас Данила Николаевич уже говорил.

...Раз-два, удар-поворот. Раз-два, удар-поворот... Отработка движений оказалась несложной. Уже через два-три дня Ольга поняла, что руки сами ведут кинжал как надо, с необходимой силой и резкостью. Несмотря на хорошую постановку движений, первую репетицию Ирина объявила неудачной. Ольга была уверена, что администратор смотрит на неё из-за стенки, прозрачной лишь в одну сторону, поскольку запах сигарет часто становился весьма ощутимым. Между тем у Инны вроде бы всё получалось как нельзя лучше, и Ирина не раз и не два ставила Сомовой её в пример.

•  •  •

Если Ольга и Лиза предпочитали работать днём, то Инна – ночью. При этом Сомова, в отличие от Малининой, частенько приходила в обед, следовательно, её смена начиналась позже. Вечером Ольга провожала Лизу, после чего встречала Инну. С Лизой дружеские отношения у неё не складывались, да и с «полуночницей» Инной она общалась мало, к тому же у них крайне редко получалось пересекаться на работе в одно и то же время.

Почти единственное, что объединяло Инну и Лизу по отношению к Ольге – обе в один голос убеждали Сомову в том, что уезжать в десять-одиннадцать часов вечера из офиса неразумно и опасно, даже если заказывать одного и того же проверенного таксиста к подъезду. Здание расположено в дикой глуши, уличное освещение в мёртвом аэропорту отсутствует, и взрывной рост преступности – это не заголовки на сайтах новостей, а реальные валяющиеся тела на городских окраинах. В основном женские. Ограбленные, изнасилованные, а после – убитые. Или не после, а до. Перерезанные глотки. Пробитые сердца. Распоротые животы. Не понарошку, как в студии, а...

Лиза вспомнила и одну из свежих городских легенд. Якобы после банкротства местной авиакомпании один бортпроводник свихнулся до такой степени, что теперь постоянно живёт где-то здесь, думая, что всё ещё летает на самолётах. На деле же он понемногу отлавливает заплутавших одиночек, и как только их набирается двенадцать человек, через украденный телефон выходит в Интернет и сообщает на разных ресурсах, что «пассажиры готовы к полёту». Понятно, что этих пассажиров впоследствии никто никогда не видел, и всем оставалось только гадать, в какой именно «полёт» отправляет несчастных безумный бродяга по прозвищу «Стюард». По слухам, он подвешивает их на крючья, раздирает тела и вырывает внутренности. Тоже крючьями...

Хотели того девушки или нет, но вскоре Ольга стала ловить себя на том, что становится всё более пугливой. Выходя из здания, она долго озиралась, после чего преодолевала десяток метров до таксомотора чуть не бегом. И так же почти вприпрыжку, подбегала потом к своему подъезду, вздрагивающими руками прикладывая электронный брелок к домофону. А как-то вечером, когда девушки курили на запасной лестнице, до Ольги донеслись крики с погружённой во мрак улицы. Там, между корпусов бывшего пилотского общежития и фабрикой аэрофотосъемки, кто-то преследовал одинокую женщину, невесть зачем забредшую в этот неуютный квартал. В голосе слышался смертельный ужас – так не кричат при виде крыс или даже атакующей бродячей собаки (коих тут тоже расплодилось немало). Инна тогда тихо подошла к Ольге и с дрожью в голосе сказала: «Ни за что не заставлю себя выйти здесь на улицу вечером».

На ночь, кроме Лизы, на работе никто не оставался – ни Ирина, ни Вероника, не говоря уже о Даниле. А Инне, кстати, Данила ещё и доплачивал за дежурство и за готовность в случае чего нажать «тревожную кнопку». Справедливости ради, гэбээровцы приехали быстро, когда однажды пара упившихся в сопли хулиганов принялась обрезками стальных труб выламывать двери офисного здания.

Как-то вечером, к удивлению Ольги, приехали и Ирина, и Данила. По их коротко брошенным репликам стало понятно, что они пришли решать срочные дела фирмы, а девочкам было велено продолжать работать, не задавая ненужных вопросов. Между тем смена Ольги скоро подошла к концу, она как всегда вызвала знакомого таксиста Ивана (с которым завязала приятельские отношения) и вышла из здания на улицу, ни с кем не прощаясь – Инна была занята в студии, а руководство, по всей видимости, что-то «перетирало» в кабинете.

Ольга выкурила сигарету, а такси не приезжало. Девушка достала телефон, чтобы убедиться в том, что с заказом всё в порядке. Мобильное приложение показало, что такси к ней едет, но другая машина, не с Иваном. Ольге это не понравилось. Ночной мрак действовал и без того гнетуще, теперь же он стал обволакивать её липким, холодным страхом.

Автомобиль возник словно из ниоткуда. Свет фар в момент выхватил часть стены здания, в котором располагалась студия. Водитель резко дал по тормозам, остановив такси в двух метрах от входа. На тёмном потрёпанном седане довольно больших размеров не было никаких опознавательных знаков. Ольга замерла у подъезда, ноги словно приросли к асфальту.

– Ты вызывала? – раздался грубый голос. В нём девушка услышала неприязнь и даже угрозу.

– Нет... – вдруг сказала она. – Не я.

– А кто? – прорычал таксист.

– Не знаю...

– Ну, имей в виду, или кто там у вас... Жду пять минут. Оплата прошла, деньги не вернутся.

– Ну... конечно.

– Что «конечно»? – злобно переспросил водитель.

Ольга поняла, что в машину она не сядет даже в том случае, если это окажется последний автомобиль в городе. Она кошкой шмыгнула в подъезд и заперла входную дверь изнутри. Таксист её действительно напугал. Сразу вспомнился недавний случай, как водитель-психопат пробил пассажирке голову за просьбу сделать радио потише.

На улице зарычал двигатель, и длинный седан исчез во мраке. Ольга перевела дух. Может, вернуться в студию? А что, она уже пару раз ночевала в ней – это ведь не запрещается...

Девушка прошла внутрь офиса. Дверь в кабинет администратора была приоткрыта, оттуда доносились голоса Ирины и Данилы.

– Уже проплатили четыреста двенадцать человек, – громко произнесла Ирина. – Это на шесть больше, чем в прошлый раз.

– Маловато, – проворчал Данила. – Я рассчитывал хотя бы на пятьсот. Когда ещё такое они увидят? А откуда зрители, кстати? Платят криптовалютой или нормальными деньгами?

– Да больше половины под VPN сидит, – проворчала Ирина. – Это, вероятно, китайцы и европейцы. Наши, скорее всего, через Эстонию лезут. Америкосы и японцы только ничего не боятся... О, только что двое перечислили... Ещё один! Вот и ещё тысяч тридцать в кармане! Кстати, в основном через «палку» переводят. Значит, иностранцы.

– Поистине один такой день полгода работы студии окупает... Семёнову позвонила?

– Да, провайдер обещал поставить дополнительные фильтры от пиратской записи. Под видом исполнения нового пакета законов об информационном поле, естественно, – Ирина даже усмехнулась.

Ольга затаила дыхание. Она, конечно, была немного в курсе ряда хитростей, направленных на обход нововведений, которые чем дальше, тем всё жёстче применялись властями для борьбы с сексом и эротикой в Сети. Вплоть до привлечения конечных пользователей к ответственности. При этом студии и эскорт-агентства продолжали плодиться, и от девушек отбоя не было. А куда им было сейчас деваться? Работы нет, а свалить за границу, как это было принято в девяностые, шансов не осталось – лазейки почти все прикрыты. Да если и удастся сбежать, то всё равно есть большая вероятность, что у тебя по приезде отберут паспорт, а через год-другой найдут твой труп в канаве с исколотыми венами и свёрнутой шеей...

– Послезавтра откроем набор, – сказал Данила. – Надо будет выдернуть Веронику. И проконтролировать, чтобы она опять не облажалась, как с Лизкой.

– А что такое?

– У Лизки отчим в прокуратуре работает. И у них, как выяснилось уже потом, хорошие отношения. А ведь обычно так не бывает...

– Значит, надо будет уволить её, и чем скорее, тем лучше!

– Конечно. Для Инниной бабки легенда уже готова, схавает.

Ольга была девушкой неглупой и начала понимать, что в конторе творятся какие-то тёмные дела... К тому же у неё у самой нет родственников ни в прокуратуре, ни даже в полиции, а случись с ней что – мама с учётом в психдиспансере и тётя с инвалидностью ни черта не сумеют сделать... Но какие козни строит тут начальство против Инны? И что за день сегодня такой, который полгода работы студии окупит?

– К себе в коридор пойдёшь? – спросил Данила.

– Нет, тут на экране посмотрим, – сказала Ирина.

Ольга с бьющимся сердцем отошла от двери кабинета. Было ясно, что руководство замышляет недоброе, но что именно? А если с Инной случится какая-нибудь беда?

Тихо-тихо на цыпочках Ольга прокралась к узкому ходу в коридор для наблюдений. Первый пролёт стены был тёмным – это рабочее место Ольги. Дальний тоже терялся во мраке – там развлекала мемберов Лиза, которая сейчас было дома и которую вдруг решили уволить... А вот и средний, где по-прежнему стоит стул, куда можно сесть и понаблюдать за коллегой...

Инна, как всегда, делала всё красиво и эротично – Ольга это понимала и даже относилась к выступлениям подруги с небольшой толикой ревности. Изящные руки девушки в кимоно ласкали кинжал с нежностью, Инна что-то ему нашёптывала, а лицом искусно изображала страх, смешанный с вожделением. Сценка уже тянулась довольно долго, сейчас дело шло к кульминации... Да, вот Инна протянула перед собой руки, направив остриё клинка себе в нижнюю часть живота, предварительно чуть распахнув полы кимоно. На пару секунд сосредоточенно замерла... Теперь на счёт раз-два должна последовать имитация быстрого и жёсткого вскрытия.

Резким движением, отработанным за несколько сотен повторов, на счёт «раз» Инна вонзила клинок в левую сторону живота чуть ниже пупка. Содрогнулась всем телом, и затем на счёт «два» её руки рванули кинжал полукругом кверху.

Инна затряслась в судороге, показывая, как будто чувствует боль, накатившую словно раскалённая лава. Края искусно нарисованной раны зрительно разошлись, и на колени девушки вместе с потоком красной краски выпал ком силиконовых внутренностей. Ольга даже покачала головой: всё-таки до чего же у Инки это получается достовернее и зрелищнее, чем у неё! Откуда-то донёсся приглушённый крик Данилы: «Свет в студию!» В комнате вспыхнули несколько ярких ламп – в условиях обычного чата такую иллюминацию никогда прежде не устраивали. Инна, продолжая дрожать всем телом, дёрнула кинжал за рукоятку и отбросила в сторону. А потом закричала. Громко, отчаянно. Её трясущиеся руки начали подбирать с колен и заляпанного пола кишки и заталкивать как будто внутрь живота. На какой-то момент Инна повернула голову в сторону непрозрачной стены, и Ольга отчётливо увидела написанные на лице девушки ужас и удивление. Рот Инны был приоткрыт, и из него вдруг вырвался громкий вой – а по сценарию чата столь отчаянно вопить не полагалось.

Инна опрокинулась на спину, чуть приподняв и разведя колени. Её руки продолжали судорожно сжимать края раны на животе, выглядевшей предельно страшно и чертовски реалистично. Между пальцев девушки медленно проскальзывали петли кишечника, словно им очень хотелось вылезти наружу. Полы кимоно распахнулись, и Ольга увидела «секрет фокуса», хорошо знакомого, ведь она и сама не раз и не два показывала его на камеру – прицепленный к одежде силиконовый муляж кишечника, который в нужный момент надо было аккуратно отстегнуть и вывалить на пол.

Но сейчас искусственные кишки оставались на месте, и это казалось более чем странно. А Инна между тем хрипло кричала и извивалась на полу, с трудом пытаясь удержать в животе – что?

– О-ооох!.. – выдохнула Инна, корчась и содрогаясь. – Что... Что случилось?! Поч-ч-ч... Ххх... Почему?!

Страшная догадка полоснула мозг Ольги. Уж не по-настоящему ли её подруга только что разрезала себе живот, и не по-настоящему ли её сейчас терзает нестерпимая боль и охватывает ужас?

Инна со стоном попыталась приподняться, подтягивая колени к животу. Но тут же закричала и повалилась на левый бок, пытаясь скрючиться, свернуться эмбрионом. Ноги девушки царапали пол, тело била крупная дрожь, на лице выступила испарина. Огромную рану зажать было невозможно, наружу вновь полезли кишки, скользя по рукам Инны, как змеи. Девушка продолжала стонать и вскрикивать. Очевидно, её мучения были чудовищными, и она никак не могла принять позу, в которой бы страдания хоть немного уменьшились. Корчась и пытаясь перевернуться, Инна добилась лишь того, что её внутренности вывалились вновь и опутали девушке ноги. Только большая кровопотеря оказалась своеобразным благом – сознание Инны быстро угасало, её стоны становились всё тише, а движения – медленнее.

Ольга поняла, что её трясёт. От ужаса, почти физической боли и ещё чего-то, чему она не могла найти названия. Соски затвердели, стали словно каменные. Надо что-то делать... Бежать отсюда! Драпать! Она сейчас увидела то, что ей видеть было никак нельзя. А Инне она уже ничем помочь не в состоянии... Вот же сволочи! Они, скорее всего, подменили девушке кинжал, подсунув настоящий и острый. И руки Инны сами разрезали живот, действуя на полном автоматизме. А «мемберы», наверное, сегодня на связи только, так сказать, «элитные», коль скоро заплатили весьма солидные деньги за чудовищное зрелище по предварительной договорённости...

Ольга выскочила из потайного коридора в широкий и налетела на мощный торс Данилы. «Куратор» проекта даже хрюкнул от неожиданности. Но с удивительной для такого громоздкого тела ловкостью вцепился девушке в плечо. Ольга свободной рукой начала отбиваться от мужчины, но к тому сейчас же подбежала помощь в виде Ирины. Вдвоём они быстро утихомирили брыкающуюся Ольгу, повалив девушку на пол лицом вниз. Тяжеленный Данила уселся своим необъятным задом Ольге на спину, а Ирина тем временем сноровисто перемотала ей ноги скотчем. Девушка громко кричала, ругаясь такими словами, что даже плохо понимала их смысл... Новый отрезок клейкой ленты прервал поток брани, залепив рот, а затем Ирина связала Ольге и руки за спиной. После этого Данила поднялся, дав пойманной хотя бы вздохнуть полной грудью. Девушка осталась лежать на полу, будучи в состоянии лишь извиваться, перекатываться и злобно мычать в скотч на лице.

– Ну и что теперь делать с ней? – задал мужчина вопрос крайне озадаченным тоном. – Какого чёрта она вообще тут оказалась?

– Я была уверена, что её тут нет, – развела руками Ирина. – Сама видела, как к дому подъезжала машина, а потом уехала.

– Может быть, тёлка засланная? – озвучил подозрения Данила.

– Сомнительно, – покачала головой Ирина. – Девочка очень старательная. У меня на неё были большие планы.

– Ладно. Давай оттащим её в студию, надо что-то срочно решать.

С этими словами Данила приподнял Ольгу с пола, подхватив её за плечи. Ирина взяла девушку за ноги. Вдвоём они внесли свою добычу в студию, где уже отчётливо пахло бойней, и швырнули её на липкий пол. Затем молча удалились, захлопнув дверь. Темноту помещения освещали лишь два молочно-белых экрана. Ольга толком ничего не видела, но силуэт мёртвой Инны хорошо был очерчен даже при таком свете. Девушку передёрнуло, она попыталась отползти подальше от трупа к стене. Перекатываясь с боку на бок, нащупала ладонью мягкую и скользкую трубку. Догадавшись, что это кишка её подруги, вздрогнула от ужаса, поползла прочь ещё быстрее. Упёрлась плечом в стену и заплакала – от жалости к Инне и от страха за собственную судьбу.

Стянутые скотчем руки понемногу теряли чувствительность. И тут Ольга вдруг поняла, что у неё есть пусть невеликие, но всё же шансы на спасение. Она заставила себя перекатиться ближе к телу Инны. Ползая на полу, липком от засыхающей крови, и уже более-менее спокойно нащупывая осклизлые петли внутренностей, она искала предмет, который мог бы дать ей возможность освободиться. И наконец её пальцы нашарили рукоятку коварного кинжала. Извернуться и разрезать клинком скотч на руках не получалось. Оружие выпадало из скользких ладоней, стоило попытаться его развернуть. А время шло. Если сейчас Ирина и Данила вдруг вспомнят, что в студии остался режущий предмет, то вернутся... Девушка как могла крепко зажала кинжал в руке, приподнялась на колени и начала опускаться в знакомую позу, которую так часто принимала во время своих чатов. Перерезать спутывающий ноги скотч оказалось довольно легко. Чуть сложнее было зажать оружие между пятками и провести связанными кистями рук по лезвию. Но через пару секунд Ольга почувствовала, что свободна – клинок, видимо, был острее бритвы. Содрав скотч с лица, она принялась растирать руки, болезненно колющие восстанавливающимся кровообращением.

Телефон! Где телефон?! В сумочке... А она где?.. Вот беда, сумочку, скорее всего, прибрали Данила с Ириной, пока вязали Ольгу. Это плохо. Остаётся тревожная кнопка! В каждой комнате есть вызов частной вооружённой охраны... Если эта кнопка у Инны там же, где и у Ольги, ГБР приедет с минуты на минуту, и тогда Ольге найдётся, что сказать.

Девушка подошла к кровати (под ногой перекатилось что-то упругое, тут же сдувшееся с хлюпающим звуком), нагнулась и почти сразу же нащупала кнопку под матрасом, прикрученную к каркасу кровати. И нажала её.

Очевидно, сигнал тревоги каким-то образом дублировался в кабинете администрации. Ольга через пять секунд услышала шум и ругань. Она подняла кинжал, удобно обхватила его липкую рукоятку обеими руками, словно короткий меч, и принялась ждать, когда распахнётся дверь.

Ждать пришлось недолго. Дважды щёлкнул замок, и внутрь влетел, если судить по размерам, Данила. В полумраке комнаты он сразу ничего не мог разглядеть, да и Ольга видела только огромный ворвавшийся через проём силуэт. Сжав зубы, девушка изо всех сил произвела колющий удар кинжалом, с той лишь разницей, что теперь она направляла оружие не в свой живот, а в чужой. Острый как бритва клинок вошёл в брюхо исполнительного директора точно в громадный шмат сала. Данила и завизжал как свинья – громко и с ужасом. Ольга не стала пассивно ждать, что будет дальше. Она выдернула кинжал из тела мужчины и вновь ударила его в живот. Поросячий визг стал громче. Видимо, «куратор» испытал ещё и неимоверный ужас, потому что потерял, похоже, всякий интерес к поимкам Ольги. Он рухнул на колени и, зажимая рукой раны, отполз в сторону и привалился к стене. Визг превратился в жалобный скулёж. Ольга выскочила в коридор и увидела Ирину, на чьём лице было написано недоумение пополам со страхом. И понятно – вид озверевшей Ольги, с головы до ног перепачканной кровью (в основном Инниной) и размахивающей страшным кинжалом, мог произвести впечатление и на более суровую натуру. Ирина вскрикнула и бросилась наутёк. Она успела вбежать в кабинет и запереться изнутри.

– Открывай, сука! – закричала Ольга и принялась барабанить в дверь рукояткой кинжала.

Ирина, конечно же, и не думала открывать. Ольга услышала, как администратор громко с кем-то разговаривает: «Да, это я вызвала... У нас форс-мажор. Сотрудница сошла с ума, бегает по офису с ножом, тяжело ранила исполнительного директора... Как можно скорее, да!»

И девушка вмиг поняла, что ситуация складывается для неё не лучшим образом. Ольга вся перепачкана кровью и держит оружие, которым вспорота Инна и порезан Данила. Причём Данила ранен именно рукой Ольги, если уж на то пошло... И ясно, что Данила всё подтвердит, как только сумеет. Наверняка этот кабан жив останется – такой толстый слой жира, скорее всего, защитил важные органы в животе.

Девушка успела выбежать на улицу. Темноту городской окраины рассёк свет фар подъезжающего автомобиля. Группа быстрого реагирования отреагировала действительно быстро... Но не менее оперативно сработало и другое ведомство – медицинский «форд» с ярко вспыхивающим маячком следовал буквально в нескольких десятках метров – очевидно, охранники вызвали «скорую» самостоятельно. Ольга прижалась к стене за углом дома, по-прежнему крепко сжимая в руке кинжал. Так, все трое гэбээровцев выбежали из машины и скрылись в подъезде цокольного этажа... Пока «форд» разворачивался задом к двери, боковая дверь «скорой», распахнулась, оттуда выскочил фельдшер с кофром и поспешил следом за охранниками. Из задней же двери «форда» двое дюжих мужчин вытянули наружу каталку.

Надо было что-то решать и спасаться любой ценой. Ольга пригнулась и окарачь перебежала к «скорой». Подкралась к двери водителя, который, по счастью, ещё не заглушил двигатель.

– Да, тут ненадолго, наверное, – услышала она голос. – Ножевое ранение, нелетальное... Сейчас погрузим, увезём до станции, сдадим на штопку... Ладно, потом поговорим, клади трубку.

Ольга резко открыла дверь и направила кинжал на водителя.

– Тихо... – прошипела она. – А то тебя тоже повезут на штопку. Ключи в замке?..

– Хорошо, – произнесла девушка, когда водитель ошарашенно кивнул. – А теперь вон отсюда. И без глупостей. Будешь орать, пристрелю.

Поверил водитель последним словам Ольги или нет, но кабину он покинул моментально. Сомова вскочила на его место и сразу же дала по газам. Хоть у неё и не было своей машины, но в автошколе она не так давно отучилась и теперь надеялась, что сумеет выбраться с окраины. На Данилу ей было, естественно, наплевать – не помрёт... А и помрёт, так поделом – сам виноват...

При свете фар хорошо просматривалась знакомая дорога, по которой Ольгу увозили домой таксисты, в первую очередь Иван. Девушка давно успела изучить её особенности и потому двигалась достаточно быстро. Вот здесь крутой поворот налево, затем пригорок, после чего направо, и почти сразу же выезд на шоссе, ярко освещённое фонарями. Отлично! Сейчас главное – как можно быстрее добраться до районного управления полиции, сдаться дежурному. Увидев Ольгу в таком виде, ни один страж порядка не рискнёт вытолкать её обратно на улицу. А за угон «скорой», о котором она сама и заявит, должны будут обязательно задержать. Потом, конечно, появится очень много неприятных вопросов и разговоров, но по сравнению с тем, что неминуемо ждало бы Ольгу, останься она в офисе, это казалось сущими пустяками...

Встречная машина ослепила её вспышкой дальнего света фар. Девушка успела прикрыть глаза рукой, но ей пришлось нажать педаль тормоза, дабы избежать столкновения. Впрочем, другой водитель тоже снизил скорость, но при этом резко повернул, поставив машину поперёк.

Полиция! Белый с синей полосой «патриот» перекрыл дорогу. Ну ладно, хоть так. Девушка выскочила из машины и устремилась к «патриоту», из которого уже вышли двое мужчин в форме. Она закричала:

– Парни! Там произошло убийство! Я готова сделать заявление прямо сейчас!

– Тихо-тихо, – проговорил один из полицейских. Другой осветил Сомову фонариком и даже присвистнул:

– Ого! Это кого у вас там разделали?

– Убита девушка, – чуть не плача, заговорила Ольга. – В студии был устроен онлайн-снафф. Сначала мы себя резали понарошку. А потом девушке намеренно подсунули настоящее оружие, и она зарезала сама себя перед камерами.

– Чего? – в коротком вопросе полицейского слышалось ничем не скрываемое недоверие. Видимо, слова Ольги звучали не слишком правдоподобно. Сомова и сама это поняла. Поэтому она решила более не вдаваться в подробности. К тому же гэбээровцы уже наверняка что-то успели рассказать полиции – ведь они были обязаны вызвать и её тоже.

– И ещё я угнала машину «скорой», – заявила она. – И вам придётся составить на меня протокол. Везите меня в отделение.

– А ну-ка садитесь в машину, – потребовал офицер полиции. – А ты, Скорняков, залезай в «скорую», отгони её назад.

Сержант пошёл к «форду», у которого по-прежнему работал двигатель.

– Сергеич! – воскликнул он. – А тут пика лежит! И походу, в крови.

– Это хорошо, – ответил Сергеич. – Приобщим, когда понадобится.

И с этими словами офицер открыл заднюю дверь «собачника». Ольга без колебаний залезла внутрь, надеясь, что теперь находится в безопасности, хотя сердце отчаянно колотилось и сжималось от страха. Офицер занял место водителя в «патриоте», и обе машины двинулись по направлению к студии.

У входа в здание, ярко освещаемого фарами автомобиля ГБР, толпились все участники инцидента. Кроме Инны, естественно... На каталке сидел жирный Данила, раздетый по пояс и обмотанный окровавленными бинтами. Судя по всему, раны он получил хоть и глубокие, но не слишком опасные, коль скоро мог сидеть, разговаривать с медиками и жестикулировать. Ирина курила, стоя возле двери, а двое охранников, держа оружие наготове, готовились встречать подъезжающих. Ольге было хорошо видно через армированное стекло, что происходит снаружи. Полицейский офицер, выходя из «патриота», выключил двигатель и оставил водительскую дверь открытой, так что девушка могла слышать реплики собравшихся.

– Вот, машину мы вам вернули, можете увозить потерпевшего, – сказал сержант полиции.

Санитары взялись за каталку и напряглись...

– Да я и сам могу ногами дойти, – проворчал Данила. Охая, кряхтя и держась руками за живот, он слез с каталки и, поддерживаемый с обеих сторон санитарами, скрылся в «форде». Туда же сел и фельдшер, после чего и водитель занял своё место. Он тотчас включил «люстру», и «скорая» уехала прочь.

– Вам, парни, спасибо, – обратился полицейский офицер к охранникам. – Можете быть свободны, теперь дело в наших руках.

– Девка опасна, –предупредил старший группы. – И вооружена. Директору повезло, будь он худым, пришлось бы вызывать следователя по убойным. Но обошлось без жмуров, и на том спасибо.

Ольга не верила своим ушам. Значит, охранники не сочли нужным проверять помещения? И труп Инны они не увидели?

– Господин полицейский! – закричала Ольга. – Офицер! В студии лежит убитая девушка!

На вопли Сомовой никто не обратил внимания. Полицейские и охранники пожали друг другу руки на прощание, и машина ГБР тоже исчезла. На улице остались только офицер, сержант и Ирина.

– Зачем ты вызвала охранников? – зарычал Сергеич на Ирину. – Мы же договорились, по всем форс-мажорным делам звонить только мне!

– Я их не вызывала , – нервно ответила Ирина. – Это девка освободилась и нажала тревожную кнопку. Я как могла убедила их, что не настолько всё страшно, хорошо у Данилы оказались яйца довольно твёрдые, и он не пустил никого внутрь...

– Ну а в остальном что?

– Всё как и прежде.

– Наших зрителей много удалось вычислить?

– Человек пять. Но трое из Москвы.

– Блин, плохо. Значит, только двоих можно будет привлечь за просмотр...  В остальных федералы вцепятся. Как бы увеличить число засветившихся «айпишников»?

– Для этого надо, чтобы наверху решили окончательно. Либо пусть блокируют всех, либо никого. А то вы так и будете максимум двух извращенцев в месяц принимать.

– И при этом один обязательно отмажется, – проворчал офицер. – Но это не нам с тобой решать.

– Согласна, – произнесла Ирина. – Нам надо решить, как быть теперь с этой... К бродягам отвезёте, да?

– А вот это точно не твоё дело, – недовольно произнёс офицер. – Твоя задача – сделать так, чтобы подобных инцидентов больше не происходило. Не дай бог, узнает кто-то ещё... Я тебе сам тогда кишки размотаю. Или бомжей здешних попрошу – ты не хуже меня знаешь, какие отморозки тут шастают.

Ирина промолчала. А у Ольги, которая привстала внутри «собачника» и прислушивалась к разговорам на улице через узкую решётку в стенке между отсеками, подкосились ноги. Она ничего не понимала, издёрганный сегодняшними событиями мозг отказывался давать оценку ситуации. Единственное, что дошло до сознания девушки, так это то, что от неё попросту хотят избавиться.

– Неееет! – закричала она. – Вы не можете так поступить со мной! Везите меня в отделение! Я заявляю, что ударила ножом директора! Я заявляю, что угнала машину «скорой»!

– Скорняков, – позвал сержанта офицер. – Ты пику забрал?.. Поехали.

Машина тронулась. Ольга смотрела, как удаляется стена здания, в которое себе на беду она однажды решилась войти. Затем «патриот» двинулся через проезды между безжизненными корпусами по остаткам асфальта, сквозь который уже начали прорастать деревца. Автомобиль явно двигался не в сторону шоссе. На крики девушки внимания никто не обращал, и Ольга беспомощно сползла на металлический пол, который ходил ходуном от тряской дороги.

В окне «собачника» мелькнул оранжевый отблеск огня. Машина приближалась к какому-то очагу, устроенному, по всей видимости, прямо под открытым небом. Водитель снизил скорость, а потом и остановил машину. Звонко щёлкнул замок задней двери.

– Выходи, – скомандовал сержант.

Ольга вжалась в угол отсека.

– Выметайся, дура, – произнёс полицейский усталым тоном. – И беги со всех ног. Потому что иначе тебя закроют навсегда. И повесят ещё несколько трупов, которых ты и в глаза не видела. В тюрьме тебя будут бить и насиловать, а если вдруг признают невменяемой и отправят в дурку – то станут колоть лекарствами и тоже насиловать... Ну?

Девушка, не помня себя от ужаса, выпрыгнула из машины. Костёр – небольшой, зловонный – горел метрах в пяти от стоящего «патриота». Над костром висел закопчённый котелок, из которого валил пар. Куда бежать? К огню или прочь, не разбирая дороги?.. Громкий хлопок выстрела оглушил Ольгу, а сильнейший удар в лодыжку бросил её на землю. В падении она обернулась. Сержант прятал пистолет в кобуру.

– Итак, ты попыталась бежать, – произнёс он спокойно. – Мы пытались тебя остановить, как видишь, даже патрон пришлось потратить... Но ты спряталась в заброшенных ангарах. Думаю, завтра тебя будут искать там... Не здесь. А здешняя публика уж постарается, чтобы от тебя ничего не осталось. Так уж мы договорились с местной шпаной: если кто-то должен исчезнуть, привозим сюда. Но оставляем живыми, только небольшую дырку приходится делать... Дохлые шпану не интересуют, а убежать от неё с пулей в ноге не удастся...

– Скорняков! – послышался окрик офицера. – Хватит болтать! Найди лучше гильзу, её нужно будет к рапорту для отчёта приложить ...


...Как в тумане, сквозь пелену жгучей боли в простреленной ноге, смотрела Ольга вслед уехавшей машине. В ночной тишине только чуть слышно потрескивали дрова в костре и тянуло смрадным дымом. Послышались шаркающие шаги. Ольга увидела двух оборванных, небритых мужчин и одну женщину, тоже выглядевшую подстать своим спутникам. В голове вдруг всплыло полузнакомое, полузабытое слово «клошары».

– Гляди-ка, мусора опять молодую девку оставили, – довольным тоном произнёс один из бродяг.

– Ну, а то в позатом месяце какого-то деда привезли, он ещё орал, что учёный, профессор какой-то, и что его ждут в Германии с охеренно важным открытием, – сказал второй.

– Тебе-то какая разница, – захихикала во весь щербатый рот женщина. – Для тебя же что девушка, что дедушка. Всем вставляешь без разбора.

– А ты бы предпочла сразу мочить?

– Нет, конечно... – Женщина резко нагнулась к теряющей сознание от боли и страха Ольге. – Красивая, сучка. Недельку хватит, чтобы позабавиться. Только чур, я первая.

– Хрен тебе, – сказал «клошар», вытаскивая из кармана рваной куртки колоду замусоленных карт. – Сейчас в буру замесим, тогда и ясно будет, кому быть первым... Первый, кстати, голяшку должен будет забинтовать – не забываем об этом. И кто окажется последним, тому мочить.

– Годится, – проговорил другой. – Но чтоб все рукава закатали, а то знаю я вас... Спрячете лишнюю карту, потом буду удивляться...

– Ты кого в нечистой игре подозреваешь? – зловеще заговорил первый, но тут послышались звук ещё чьих-то шагов и негромкий металлический звон.

– Это кто прётся? – удивилась женщина.

– Тут вообще-то наша территория, – пробормотал бродяга с картами.

К костру медленно приблизился ещё один мужчина. Выглядел он чуть более опрятно, нежели троица «клошаров». Этот человек был облачён в тёмный незастёгнутый китель с вышитыми стилизованными крылышками на правой стороне груди. Под кителем Ольга увидела белую когда-то рубашку, которую, видимо, иногда всё же стирали, а вместо галстука шею мужчины украшала красная бабочка с обвисшими краями. Тёмные брюки казались не так давно глаженными, а на начищенных туфлях поблёскивали отражённые огоньки костра. Мужчина носил очки, его волосы отросли почти до плеч, но усы и бороду он сбривал, хотя и небрежно. В правой руке странный человек держал цепь, на конце которой болтался заострённый крюк. Эта цепь и создавала звон, доносившийся до собравшихся у костра.

– Стюард, – негромко выдохнул мужчина с картами, засовывая колоду в карман. Щербатая попятилась в темноту. Второй бродяга тоже сделал несколько шагов в сторону.

– Мне нужен ещё один пассажир, – хорошо поставленным, звучным голосом сказал Стюард, ни к кому специально не обращаясь. Судя по его тону, вероятные возражения не подлежали рассмотрению. «Клошары», видимо, были в курсе, поскольку перечить не посмели.

– Вставай, – сказал он Ольге. – Пойдём со мной.

– Я... Я не могу встать, – тихо сказала девушка.

– Тебе что – помочь? – удивлённо спросил Стюард, поднося страшный крюк прямо к лицу Ольги. – Самолёт ждать не будет.

Охая и негромко вскрикивая, Ольга приподнялась.

– Вот и умница, – сказал Стюард, подавая девушке локоть, чтобы та могла на него опереться. – Пошли. Пора в полёт. Ты слышишь, как работают двигатели?..

Над заброшенным аэродромом стояла гробовая тишина. До ушей Ольги донёсся шёпот одного из «клошаров»:

– Гадом буду, ей было бы лучше остаться с нами.

 ––––––––––––––––––––––––––––––––––

*Я могу говорить достаточно, чтобы меня понимали другие люди (англ).

**NMTU = nice to meet you (рада встрече);

CWOT = complete waste of time (пустая трата времени);

IIT = it isn’t? (не так ли?) – жаргонное чтение некоторых аббревиатур популярных английских фраз и выражений.



Этот рассказ может быть также доступен на тематических форумах либо в электронных библиотеках. 
Связаться с автором можно через электронную почту или страницу ВКонтакте.


Главная