[an error occurred while processing this directive]

 

Неоконченный побег

©Маркус Даркевиц, 2019

Внимание! Данная страница содержит информацию, нежелательную для ознакомления лицами, не достигшими 18 лет. Если вы ещё не достигли вышеуказанного возраста, немедленно покиньте страницу!




Громкий звук двигателя вытащил сознание из забытья. Темнота, окружающая Галину, вызывала недоумение и страх. Пол, на котором она лежала, был жёстким и неприятно вибрирующим, что лишь усиливало головную боль. Немного поташнивало, хотелось пить. Словом, состояние молодой женщины оставляло желать лучшего. Ещё хуже было, что она никак не могла вспомнить подробности вчерашнего вечера, словно бы накидалась, как это случалось в студенческие годы, пока она не завершила "клубную жизнь", поняв, что рано или поздно подобные развлечения могут кончиться плохо. Пару раз проснуться рядом с малознакомым качком или длинноволосым бас-гитаристом - это ещё полбеды, но не помнить поутру, с какой стати на лодыжке появилась татуировка в виде трёх японских иероглифов - уже более чем серьёзный "звонок". Ладно ещё, что специалисты перевели эту надпись как "свет в окне чайного домика" - шутники могли бы написать и чего похуже.

Но теперь опять случилось что-то нехорошее. Она, Галя Нежданова, двадцати восьми лет, незамужняя, детей нет, работающая менеджером отдела претензий в крупной транспортной фирме, сейчас, по всей видимости, едет куда-то в багажнике автомобиля. И это несмотря на то, что уже давно не склонна к употреблению крепких напитков в клубах, как и вообще к посещению подобных мест... Хотя, стоп. А ведь вчера вечером она как раз где-то с кем-то сидела и что-то потягивала через соломинку... Слабенькое совсем. Что же именно?

•  •  •

- ...Если только пинья-коладу, - улыбнулась Галина, наклонив голову так, что её длинные чёрные волосы красивой волной чуть прикрыли лицо. - Крепкие напитки на меня плохо действуют.

Сергей вернул женщине улыбку и переадресовал просьбу бармену. Сам он пару раз приложился к стакану с "Кровавой Мэри" - по его словам, алкоголь не находился в числе обязательных пунктов, но побывать в баре и не заказать хотя бы символическое количество спиртного - это, сказал он, как-то неправильно. Галина согласилась, хотя и с небольшими оговорками. С осторожностью она приняла и предложение посетить бар с интересным мужчиной, знакомство с которым было неожиданным, но приятным сюрпризом. Сергей казался моложе Галины; ему, наверное, исполнилось двадцать четыре, от силы - двадцать пять, но она обожала такую разницу в возрасте: казалось занятным крутить любовь с парнем, менее опытным и развратным, нежели сама, даже если это было иллюзией. Но такое предпочтение порой играло злую шутку - мужчины чуть моложе не рассматривали возможность долговременной связи с женщиной постарше, не говоря уже о так называемых "серьёзных" отношениях. Может быть, с Сергеем что-нибудь выйдет? - думала Галина, но сама же себя и одёргивала: не похож этот тип с бегающими глазами на человека с "серьёзными" намерениями. Секс ему нужен, и желательно без обязательств. Впрочем, сейчас Галя и этому была рада - последняя недолгая связь у неё оборвалась уже три месяца назад, и Серёжа оказался на пути как нельзя вовремя. Вчера днём он пригласил её в ресторан... Недорогой, но и не затрапезный. Сегодня - в бар. Галя была готова к тому, что вечер закончится для них обоих в одной постели, более того - она хотела, чтобы так случилось. Но вот странно - Сергей как-то уклонялся от перевода темы разговора в "горизонтальную плоскость".

- Ты знаешь, я тоже не очень спортивен, - признался он, когда Галя сказала, что фитнес посещает, но весьма нерегулярно. Она ждала хотя бы лёгкой похвалы своей фигуре, которую специально для сегодняшнего вечера обернула в тонкое обтягивающее платье вишнёвого цвета с разрезом. Оно открывало красивые плечи, подчёркивало высокую грудь и, в общем-то, неплохую талию, пусть далёкую от идеала, но всё же... Это платье было достаточно длинным, но имело приятную особенность довольно высоко подниматься над коленями, если Галина усаживалась на табурет у барной стойки. Красные туфли тоже привлекали внимание. Сергей не раз и не два бросал взгляд на ноги женщины и, судя по всему, остался доволен увиденным. Но разговор пока что строился как-то не очень волнительно и без явного интимного подтекста: мужчину почему-то больше интересовало, где и кем Галина работает, да есть ли у неё близкие родственники... В частности, мужского пола и в каких-нибудь силовых структурах. Разумеется, он не задавал подобные вопросы в лоб, но как-то очень умело вытянул из Гали информацию о том, что кроме мамы и старшей сестры, живущих в другом городе, у неё нет никаких других родственников, в том числе военных или судейских... Правда, о себе он тоже рассказывал охотно, перемежая эти сведения довольно забавными байками.

- Как ты отнесёшься к тому, чтобы нам, к примеру, пойти в кино на ночной сеанс? - спросил он. - В зале "релакс" всегда полно мест, можно смотреть даже лёжа.

"Ну наконец-то! Хоть что-то..."

Галина кокетливо улыбнулась, вынула соломинку из уже почти пустого стакана, провела по ней пальчиками вверх-вниз.

- Ещё по коктейлю? - то ли не уловив намёка, то ли поняв его превратно, спросил Сергей.

- Если в кино на "релакс", то стаканчика колы будет достаточно, - заявила Галина. - Иначе есть риск уснуть на лежачем месте.

- Я не думаю, что нам нужно засыпать, - весело произнёс Сергей. Однако колы заказал, и правильно сделал - послевкусие от коктейля почему-то было не слишком приятным.

•  •  •

"Так, - подумала Галина. - Я тогда решила, что вечер так или иначе удался, и расшевелить этого парня будет очень просто, к тому же он и сам пусть не слишком напористо, но подбивал клинья... Каким же образом и где закончился вечер? Про кино я точно ничего не помню..."

Галя отлично знала, что в баре пила только коктейль и колу. Да, она отлучилась в туалет, потом вернулась и выпила почти весь стакан безалкогольного напитка. Который почему-то не смыл странное послевкусие, а даже словно бы его усилил. Серёжа поглядывал на часы, по его словам, он заказал такси, пока женщины не было рядом. С тем, чтобы поехать в ТЦ с ночным кинозалом... Он говорил про эротические фильмы, которые раньше любил смотреть, а Галя призналась, что смотрит их и сейчас. По всем статьям, мужчина должен был сразу же предложить устроить совместный просмотр, но не в кино, а дома... Но что-то, кажется, пошло не так.

...Действительно - какого чёрта она сейчас летит на вертолёте (судя по характерному гулу, который невозможно перепутать со звуком автомобильного мотора)? И ладно бы сидя в кресле рядом с пилотом и наслаждаясь пейзажем, а то ведь... Вот же засада! Почему она лежит на прорезиненном полу, да ещё связанная как баран - руки и колени прижаты друг к другу и стянуты вместе чулками (не исключено, что её же собственными), а сверху для надёжности обмотаны скотчем?

Страх ледяной рукой стиснул сердце Галины. Она попыталась пошевелиться, чтобы хотя бы немного сдвинуться и понять, в чём дело. Но в тесном грузовом отсеке, да ещё будучи надёжно связанной, особо не подвигаешься... Тем не менее женщине удалось немного извернуться и приподняться. Смысла в этом не было никакого, потому что головой она почти тут же упёрлась в потолок отсека и снова сползла на пол. Хотелось плакать и кричать в голос, но рот был плотно заклеен всё тем же скотчем...

Да, что-то пошло не так. Из бара она вышла в сопровождении Сергея, держа мужчину под руку и предвкушая приятное продолжение вечера. Потом... Потом они сели в такси - машина была без опознавательных знаков типа "Яндекса" или "Убера", но женщину это не смутило - в городе уйма таксомоторных парков, привлекающих к работе водителей на собственных автомобилях. На марку машины Галя вообще не обратила внимания, да и спроси сейчас, какого цвета было авто - вряд ли скажет... Немного удивил приступ головокружения, напавший в момент, когда она покидала бар, но сочла это за проявление волнения, в общем-то, хорошо знакомое ей, если впереди маячило сексуальное приключение. Они сели на заднее сиденье, машина тронулась, и это был последний момент, запомнившийся Галине... Нет, не совсем так. Она удивилась, что вдруг начало двоиться в глазах, когда такси покатило по ночной улице. Успела об этом сказать Сергею, а тот положил ладонь ей на коленку, обтянутую тонким нейлоновым чулком... И вот это уже точно оказалось последним воспоминанием вчерашнего вечера. Теперь чулок на ногах не было, они стали путами... И туфли куда-то исчезли. Вишнёвое платье и красное с белыми вставками кружевное бельё (не на каждый день!) чувствовались на прежнем месте. Мерзкого ощущения, что Галиной попользовались, пока она находилась в отключке, не было. Оставалось лишь предположить, что всё ещё впереди... И, судя по немного изменившемуся звуку двигателя, ставшему характерно хлопающим, как и по тому, что желудок слегка подскочил к горлу, всё произойдёт достаточно скоро.

Толчок при посадке аппарата последовал минут через пять после начала снижения. Ещё спустя минуту пилот заглушил двигатель, но багажный отсек открыли только через четверть часа. От удара ярким солнечным светом Галина инстинктивно зажмурилась и, пока её вытаскивали наружу, ничего не увидела. Но почувствовала, что её кладут на траву - не сказать, что нежно, но и не швыряют, как мешок с картошкой. Надо ли благодарить?

Когда глаза привыкли к яркому свету, Галина убедилась в том, что на широкой лесной поляне её встречают четверо: немного грузная женщина лет сорока пяти, одетая в простой, но явно дорогой и купленный не возле метро костюм; приземистый, широкоплечий и длиннорукий тип в бейсболке, чёрной майке и шортах, смахивающий на гориллу, в том числе и чертами лица; бородач лет шестидесяти - седой, крепкий, одетый в камуфляж, пятнистое кепи и обутый в берцы военного, по всей видимости, образца. Дед был вооружён - карабин "Сайга", точь-в-точь такой же, как у покойного отца Гали, висел у него за спиной. Четвёртым встречающим был пёс породы немецкая овчарка - на вид довольно добродушный. Именно собака первой поприветствовала валяющуюся на земле связанную пассажирку с заклеенным ртом, коротко гавкнув. Сергея в этой группе не было.

Галина смотрела на женщину, будучи в полной уверенности, что где-то уже её видела, возможно, не один раз. Но где и при каких обстоятельствах - понять пока не удавалось. К тому же головная боль и страх не позволяли ей сконцентрироваться на деталях. Она понимала, что похищена, и притом для каких-то гнусных целей. И догадывалась, что Сергей неслучайно выспрашивал про возможных родственников мужского пола в полицейских и других подобных структурах...

Бородач подошёл ближе, присел и произнёс:

- Сейчас я тебя развяжу. Отклею скотч. Можешь орать - это не запрещается. Здесь на сотни километров, кроме нас, больше никого нет. Будешь брыкаться - переломаю руки и ноги. Бежать некуда. Но если попытаешься драпануть - спущу собаку. Тебе всё понятно?.. Всё понятно?! Кивни, если поняла.

Галина кивнула. Ей было всё понятно. Даже страх куда-то убрался, правда, не особенно далеко. Словно отошёл в сторону леса и сел на пенёк, внимательно поглядывая оттуда.

Дед достал длинный, слегка изогнутый нож, ловко разрезал скотч вместе с чулками на руках и ногах. Галина не смогла сдержать вздох облегчения, начала растирать затёкшие запястья. Попыталась встать... Ноги отказывались повиноваться, пришлось сесть на траву и осторожно оглянуться. Точно, позади стоял вертолёт - маленький, белого цвета, с двумя красными полосами по борту и почти полностью прозрачной кабиной, этакий воздушный автомобиль. Внутри спереди сидели двое, наверное, лётчики. Подобные аппараты Галя видела взлетающими с юго-восточной окраины города и частенько мечтала о том, как было бы здорово взмыть в воздух, расположившись на удобном сиденье рядом с красивым и сильным пилотом. Может быть, даже моложе её лет на пять. Домечталась, что называется...

- Вставай, давай. Нечего рассиживаться.

Скрипнув зубами от боли в ногах и руках, в которых понемногу восстанавливалось кровообращение, Галина встала, покачиваясь.

- Пошли, - скомандовал бородач в камуфляже и показал пальцем, куда надо идти.

Делать нечего - Галя заковыляла в направлении, которое определял вооружённый дед. Ей почему-то казалось, что раз здесь находится женщина, то приключение окажется менее опасным и страшным, чем те картины, которые мелькали в голове, пока вертолёт снижался над поляной. По крайней мере, насиловать толпой вряд ли здесь будут... Но если её привезли сюда, чтобы разобрать на донорские органы, то, по правде говоря, она бы предпочла многодневное и безостановочное изнасилование хоть даже в горном ауле.

На опушке леса стояли три дома, сложенные из брусьев, непохожие ни на деревенские, ни на дачные. Два из них выглядели жилыми, третий, маленький, не имевший окон, мог быть чем угодно. Кроме этих домов, на небольшом пятачке располагалось ещё одно бревенчатое сооружение, видимо, баня. А чуть поодаль - две дощатых будочки. Одна, повыше - вполне понятного назначения, в другой, низенькой, виднелся какой-то мотор на металлической раме, наверное, служащий для выработки электричества. Автомобилей или гаражей Галина не увидела, но ей и не дали возможности долго любоваться пейзажем. Дед отворил дверь в домик без окон и молча пригласил Галину войти. Та поколебалась.

- Ну? - коротко спросил бородатый.

Галя вздохнула и вошла внутрь. Дверь за ней с треском захлопнулась, послышался лязг металла. Женщина снова оказалась взаперти, хорошо хоть руки-ноги были свободны, да места побольше... Дом не дом, а так - сарай, правда, сложенный из брусьев, и притом основательно. При свете, проникавшем через маленькое зарешеченное окошко, было хорошо видно, что из "интерьера" здесь только дощатый топчан, на который брошен матрас-"пенка" из вздутого силикона; не очень чистый, но выбирать не приходилось. На голой земле сидеть или лежать было ни к чему, даже если ждёшь ужасной (это несомненно!) участи.

С некоторым запозданием Галина подошла к двери и начала кричать: "Зачем вы меня заперли?! Что вы со мной хотите сделать?! Почему вы меня похитили?!" Однако фантазия у женщины скоро истощилась, а ответы в виде пару раз гавкнувшей собаки никакой информации не несли. Галя забралась на топчан, прилегла на матрас, свернулась клубком и дала волю слезам, будучи в полной уверенности, что с ней покончено, и что она никогда не вернётся домой.

•  •  •

Ближе к вечеру за Галиной пришли. Днём после всех перенесённых потрясений она уснула и увидела во сне странно знакомую женщину, встречавшую сегодня у вертолёта. Галя уже почти сообразила, кто это такая, но вошедший в сарай человек-горилла прервал воспоминания.

- Выходи давай.

- Куда?

- Ты ещё вопросы будешь задавать?

Поняв, что ответов от этого урода не дождаться, Галина повиновалась. Обезьяноподобный тип повёл её куда-то в сторону от заимки. Идти пришлось недолго - минут через пять за деревьями мелькнул ещё один домик, не больше того сарая, но с окном и дверью.

- Заходи.

Галина вошла внутрь.

- Садись.

Предназначенный для сидения предмет интерьера неприятно напоминал электрический стул, хорошо знакомый Галине по фильмам и публикациям в Сети. Прямая спинка, ровные подлокотники... На подлокотниках - ремни, как и на передних ножках.

- Я чё, повторять должен?

И чувствительный удар в плечо. Аргументов у Галины не нашлось. Ощущая дрожь во всём теле, она села на стул и позволила стянуть руки и ноги ремнями. Этого мало: человек-горилла опустил какой-то странный каркас ей на голову, так, что Галя не могла ни повернуть, ни поднять, ни опустить её. В полуметре спереди находилась плотная матерчатая занавесь, перегораживающая внутреннее пространство домика пополам. Из-за этой "портьеры" доносилась еле слышная возня и какие-то глухие звуки, словно сдавленные стоны. По всей видимости, по ту сторону занавеси находился кто-то ещё. Сердце у Галины замерло от самых ужасных предчувствий. А человек-горилла ласково потрепал её по груди и, ухмыльнувшись, произнёс:

- Приятного зрелища. То, что ты увидишь, не каждому удаётся посмотреть.

И с этими словами отдёрнул "портьеру".

Напротив Галины стояла девушка. Симпатичная блондинка не старше двадцати лет, полностью обнажённая. Она была крепко привязана к толстой и широкой доске, чуть наклонённой назад, потому и стояла не вполне вертикально - ещё немного, и можно сказать, что девушка располагается полулёжа. Рук не видно, наверное, их связали за доской сзади. К доске же тело было плотно примотано скотчем, обхватывающим колени и лодыжки. Другая клейкая лента проходила под красивой высокой грудью. И ещё один кусок скотча закрывал ей рот, так же, как сегодня Галине, пока её везли в это непонятное, но уже точно - кошмарное место.

- Расслабляйтесь пока, - напутствовал пленниц обезьяноподобный, покидая домик.

Блондинка сделала несколько отчаянных движений губами и зубами - видимо, она уже некоторое время пыталась сладить с коварной лентой. И ей это удалось - она прокусила дырку в скотче, немного повредив губу. Продув плёнку воздухом и попытавшись расширить отверстие языком, девушка добилась того, чтобы её слова наконец хоть кто-то услышал.

- Здесь живёт какой-то садист, - заговорила блондинка. - Неделю назад меня привезли сюда на вертолёте. А перед этим со мной познакомился один парень. Он пригласил меня в бар и чего-то подсыпал в коктейль.

- Парня звали Сергей, а бар назывался "Чёрный кот"? - спросила Галина.

- Точно. В первый день я сидела на твоём месте. А напротив была девушка. Она пыталась мне что-то сказать, но не успела. Пришёл парень и начал её мучить. Меня так же, как тебя, заставили смотреть. Я закрыла глаза, но он приклеил мне на веки скотч, чтобы я не могла даже моргнуть, и всё видела. Это было нереально страшно. Господи, как она мучилась... Мне он несколько раз давал нюхать какую-то дрянь, потому что я теряла сознание. После этого меня унесли на заимку, но не в сарай, а в домик. Там и жила всю эту неделю. Борода приносил еду два раза в день, и больше я ничего не видела. Попыталась удрать. Это можно сделать - в углу дома возле печки, немного сзади, сдвигаются половицы. Лезешь под дом, ползёшь налево и выбираешься наружу через дыру в фундаменте. Она закрыта досками, и её не сразу можно увидеть. Но куда бежать, я не поняла. Пыталась сориентироваться по сторонам света. На север или запад даже не суйся. Там отвесные скалы, по ним забраться невозможно. На юге - каньон. Спуститься туда тоже не получится... Надо было мне сразу вниз с высоты кинуться... Но я побежала вдоль обрыва к востоку, и там меня поймали.

- Так здесь ни дорог, ни жилья поблизости нет?

- В том-то и дело. Медвежий угол. Правда, тут и медведей нет. Только птицы и зайцы. Мы как будто на огромном уступе между горой и каньоном. Добраться можно только по воздуху. Думаю, летели сюда часа три, значит, километров шестьсот от места вылета. Я подслушала, что у их вертолёта "Робинсон" скорость около двухсот километров в час. Но восточная сторона - единственное место, где я не была, и которое ты можешь проверить... Вдруг там дорога есть хоть какая-нибудь. Мне уже конец, так что, может быть, тебе повезёт. Беги отсюда. Тут не просто смерть, тут хуже смерти... А-а! Слышишь? - в голосе девушки появились панические нотки. - Он идёт!

Скрипнула дверь

- А-а-а!!! Не-е-ет!!! Не хочу, не на-а-адо! - истошно закричала блондинка.

Вошедший чертыхнулся, сорвал с губ девушки продырявленную ленту и заклеил ей рот новым куском скотча. Теперь та могла только утробно мычать. Потом он повернулся в сторону Галины, которую трясло от ужаса сильнее прежнего.

Мужчина оказался довольно молодым - двадцать два или двадцать три года. Одет он был в тёмно-синие бриджи и чёрную майку, не скрывающую аккуратные бицепсы. Довольно красивый, решила Галина, и, как ни странно - ничего порочного в его лице не было. Светлый шатен, с тёмно-карими, почти как у Галины, глазами, тонким носом, мягкими губами и волевым подбородком, он неуловимо напоминал ту самую женщину, которая засвидетельствовала этим утром прибытие Гали. И та даже ахнула:

- Так ты сын этой... Господи, как же я сразу её не узнала?.. Ведь по зомбоящику говорили же и писали везде, что ты уехал в Штаты. И что из-за этого её даже чуть было не отозвали. Ты типа сильно дезавуировал её политическое кредо... Вячеслав... Нет, Станислав...

- Можно просто Слава, - серьёзно сказал молодой человек. - Меня тут ещё никто не узнавал, ты первая.

- Я узнала твою мать.

- Надо будет ей сказать, чтобы впредь не светилась... Хотя какая разница? Тебе Наташа, наверное, уже и так много чего наговорила?

- Я поняла, что неделю назад она была на моём месте. А через неделю что - на моём окажется другая? А я буду... там?

Слава помолчал немного, потом произнёс:

- Давай договоримся. Я люблю, чтобы на это кто-нибудь смотрел. Поэтому ты сейчас не можешь отворачиваться. Но я буду следить за тобой. Закроешь глаза - приклею веки скотчем так, что ты и мигнуть не сможешь. Начнёшь орать - залеплю рот. А вот спокойно комментировать или давать советы, - он усмехнулся, - это разрешается.

После этого он замолчал, надел кожаный фартук - чисто мясник! - и открыл стоящий на небольшой этажерке металлический ящик. Глаза блондинки, побелевшие от запредельного ужаса, следили за руками парня. Тот молча продемонстрировал поочерёдно Наташе и Галине пару зловеще поблескивающих предметов, предназначенных - вне всякого сомнения - исключительно для терзания плоти.

Но начал он не с этого. Пропихнув между доской и поясницей блондинки обрезок "пенки", от чего живот девушки немного выпятился, надел на правую руку боксёрскую перчатку и нанёс Наташе сильнейший удар в самую середину живота. От звука, с которым кожа перчатки соприкоснулась с кожей живого тела, Галю передёрнуло. Девушка издала тихий стон. Слава ударил её ещё раз, ещё, словно пытался вбить перчатку внутрь. Наташа дёргалась изо всех сил, мотала головой, издавала утробные вопли. Из её глаз текли слёзы.

Несмотря на весь этот кошмар наяву, Галя не закрывала глаз. Она то и дело вздрагивала в такт ударам Славы, но сама кричать даже не думала. Да и какой смысл?

Молодой экзекутор остановился, стянул перчатку и бросил её на некрашеный подоконник. Вытащил из-за этажерки бутылку минералки, свернул крышку и приложился к горлышку. Сделав несколько глотков, хорошенько побрызгал Наташе в лицо. Та прерывисто дышала, кожа после ударов приобрела розовый оттенок. Слава подошёл сбоку, так, чтобы Галина видела всё, начал грубо проминать девушке живот, ставший предельно мягким и податливым. Затем вынул один из "инструментов", похожий то ли на штопор, то ли на пружину толщиной в палец, свёрнутый из прутка диаметром в полсантиметра или около того. Поднёс к самым глазам обеих женщин по очереди, чтобы те убедились, насколько остёр его конец, и что он зазубрен, словно рыболовный крючок. Коснулся им кожи Наташи, слегка царапая, начал выводить какие-то слова. Что он такое пишет? - вдруг мелькнуло в голове Гали. Так это же вопрос, причём именно к ней... "Тебе это нравится?" - вот какие слова рука Славы выводила острой спиралью.

"Что я должна ответить?" - забилась под черепной коробкой мысль, словно птица, попавшая в ловушку. Выхода не было. Как и ответа.

Острый конец спирали проткнул нежную кожу правее и ниже пупка. Медленными вращательными движениями Слава начал вкручивать жуткое орудие в плоть девушки. Наташа кричала и дёргалась. А молодой человек не спешил. Он буквально по миллиметру ввинчивал в девушку блестящую спираль, которая потихоньку погружалась всё глубже. Вот она скрылась сантиметров на пять... И тут тело Наташи пронзила сильнейшая судорога, её вопль, даже приглушённый скотчем, ударил Галю по ушам. Слава внимательно смотрел на неё. Что же он увидел? Ясно, что приклеивать скотч к векам "наблюдающей стороны" он точно пока не станет.

Спираль на всю свою длину - почти на десяток сантиметров - скрылась наконец в чреве девушки. Слава неспешно вынул из ящика вторую, точно такую же, и принялся ввинчивать её с левой стороны живота, так же медленно, несомненно, наслаждаясь процессом... И следя за реакцией Галины. Она его интересовала ничуть не меньше, чем мучения Наташи, чьё тело дрожало и вздрагивало на доске. Тонкие струйки крови стекали по коже вниз, скапливались в промежности и катились дальше по бёдрам. Вот и вторая спираль проникла в живот, оставив снаружи лишь короткий хвостовик, сантиметра в полтора длиной. Глаза девушки начали понемногу закатываться, чего Слава, конечно, не мог допустить. Он открыл какой-то стеклянный пузырёк и поднёс его к носу Наташи. Та сразу же подкинула голову и уставилась широко раскрытыми глазами прямо Гале в лицо. Сквозь ужасное страдание проглядывало что-то ещё. Удивление? Почему Галина не кричит, не требует остановить пытку? Почему хотя бы не пытается закрыть глаза?!

Слава взял металлическую палочку и начал постукивать ею по торчащим из живота деталям. В такт этим несильным ударам тело Наташи мучительно содрогалось, и точно в таком же ритме вздрагивало и тело Галины. Женщина даже не сразу отметила собственную реакцию. А когда обратила внимание, то подумала, что тело её вдруг начало жить своей жизнью, отдельно от сознания.

На второй полке этажерки находился какой-то прямоугольный предмет. Слава переместил его на верхнюю, убрав металлический ящик на подоконник. Галина поняла, что этот аппарат имеет отношение к электричеству - у него на панели виднелись кнопки, переключатели и небольшой дисплей. Молодой человек присоединил к выводам аппарата два провода, на свободных концах которых имелись металлические зажимы. Наташа уже, надо полагать, понимала, что за этим последует. Она рванулась всем телом, отвернула голову как можно дальше в сторону. Её грудь вздымалась и дрожала от прерывистого дыхания. Галина ждала, что будет дальше. Она с удивлением поняла, что перестала бояться. Страх прекратил трясти её тело, уступив место чему-то совсем другому. Чему? Любопытству? Попытке достичь понимания того, что она сейчас видит?

Слава прицепил провода к спиралям, ввёрнутым в живот Наташи. Включил свой прибор, подождал минуту, затем немного покрутил две ручки, выставив одному ему известные значения, и щёлкнул переключателем. Тело девушки в тот же миг напряглось, вытянулось в струнку и затряслось мелкой дрожью. Кричать Наташа была не в состоянии, но секунд через десять стала биться так, что зашаталась доска, к которой была привязана. Галина поняла, что её руки сами собой сжимаются и разжимаются. Какого чёрта с ней происходит?

Голова Наташи свесилась на бок, глаза закрылись. Слава щёлкнул выключателем, вновь поднёс к носу своей жертвы пузырёк. Та даже не шевельнулась.

- Что будем делать? - вдруг спросил он, обращаясь к Галине.

- Не знаю, - ответила женщина голосом, который показался ей чужим.

- Я зато знаю, - произнёс Слава.

Он достал шприц, наполнил его какой-то жидкостью из ампулы и ловко вонзил иглу Наташе в шею. Через минуту девушка пошевелилась, веки её задрожали.

- Ну вот и отлично... - удовлетворённо произнёс садист. - Обычно после этого срывать голос уже никто не хочет.

С этими словами он сдёрнул скотч с лица девушки. Та вздрогнула, приподняла голову, снова уставилась на Галину. Её губы шевелились - Наташа что-то пыталась сказать, причём именно Гале.

Слава отсоединил провода с зажимами и принялся выкручивать спирали обратно - обе одновременно, двумя руками. И гораздо быстрее, чем он вворачивал их. Галина помнила страшные зазубрины на их острых концах, и потому не удивлялась резким судорожным движениям девушки, её хриплым стонам. Она как-то очень хорошо, даже слишком отчётливо представила себе, как эти зазубрины цепляются за внутренности, накалывают их и накручивают, разрывая. Кровь потекла быстрее, но Слава прекратил вывинчивать спирали, когда они вылезли назад почти на половину длины, и закрутил их обратно.

- Мне кажется, это можно делать подряд часов пять-шесть, - сказал он Галине. - Кровопотеря невелика, и девочки почти всегда в сознании.

- Зачем? - спросила Галя.

- Что?

- Зачем ты всё это делаешь?

Слава промолчал. Нагнувшись, снял с третьей (считая сверху) полки этажерки планшет.

- Вон там, - показал он в верхнюю часть доски, - установлен видеорегистратор. Работает в автоматическом режиме и сбрасывает ролики на планшет. Я потом демонстрирую своим девушкам ужас на их лицах, когда они смотрят на то, что я делаю. Зачем - объясню позднее. Возможно. Но гляди, вот что интересно. На твоём лице я не вижу ужаса!

Слава встал рядом с сидящей Галиной (она ощутила прикосновение его плеча к своему) и показал планшет. На нём женщина увидела своё лицо. Испуганное, с выпученными глазами.

- Это первые скриншоты с видео. Смотри, что будет дальше. Почему тебе не страшно?

Молодой человек принялся листать снимки, проводя пальцем по экрану. На некоторых он задерживался дольше, показывая Гале словно бы её застывшее отражение. И Галя видела себя - да, чем дальше, тем меньше испуга. Глаза словно застыли, но не распахнуты ужасом. Что ещё? Прикушенная нижняя губа. Приоткрытый рот. И уж совсем неприлично, невозможно, немыслимо - высунутый кончик языка, будто она сейчас сидит не в частном застенке, а на эротическом шоу в Таиланде.

Слава, похоже, был недоволен. Или даже разозлён. Он ждал от Гали страха, паники и ужаса, но вместо этого добился эмпатии.

- Чёрт возьми, - прорычал он, доставая с нижней полки хищно изогнутый нож. - Я сейчас начну её потрошить. Посмотрим, как это подействует. Если тебя не проймёт, я... Я сделаю с тобой то же самое.

...Когда Наташа зашлась в хриплом вопле, а кишки из её распоротого живота потянулись вниз по бёдрам, Слава навис над Галиной и закричал:

- Почему ты не боишься?! А?! Почему? Что тебе я должен показать, чтобы ты начала умолять и упрашивать не делать таких вещей? Ведь всё это я проделаю с тобой. И знаешь что - не через неделю! А вот сейчас! Да, вспорю тебе брюхо прямо сию секунду!

У Галины рот словно сам собой отчётливо потребовал:

- Отодвинься и не загораживай.

Страх вернулся. Но она почему-то была уверена, что внесла некоторую сумятицу в мозг этого маньяка. Пусть не слишком и стараясь.

•  •  •

Восточный склон оказался на первый взгляд невозможным для спуска: почти отвесная стена уходила вниз на несколько сотен метров. Но горный поток здесь отворачивал куда-то в сторону - это раз. А огромная трещина только выглядела как пасть дьявола, на самом деле это был путь к спасению. Конечно, имелся большой риск переломать ноги, даже обутые в украденные берцы... С большой вероятностью можно было напороться на непроходимые завалы внизу. Зато...

Галина посмотрела вдаль через оптический прицел. Да, у самого горизонта что-то перемещалось. Словно муравьи ползли по невидимой дорожке, притом некоторые двигались навстречу друг другу. Дорога! До неё, конечно, придётся идти целый день. А что потом? Потом она остановит чью-нибудь машину, пожалуется на жизнь и рано или поздно доберётся до города. Пойдёт в полицию, в прокуратуру... Да вот только есть мадам, которую нередко упоминают в программе "Вести недели", и её сумасшедший сын. Что будет, когда Галя расскажет о том, кто её похитил и для чего? Не лишат ли её свободы на сорок восемь часов - так, на всякий случай, чтобы начальство успело связаться с кем следует и спросило, а что, собственно, надо сделать с дурочкой, которая обвиняет в страшных вещах неприкосновенного члена общества и его близкого родственника?.. Может быть, есть смысл вернуться домой и затаиться? А как же работа? А как же мама в Саратове? Сергей знает о том, где Галя трудоустроена и в каком городе проживают близкие... Её начнут искать. И если представить, какие рычаги могут быть в руках этого несвятого семейства, ситуация получается довольно скверной.

Женщина задумалась. Она совершила, как понимала сама, почти невозможное. В первую же ночь попыталась найти потайной лаз за печкой, но наткнулась на свежие следы ремонта. Что-то предпринимать, когда бородач приносил еду, или когда человек-горилла выводил Галю в туалет, казалось бессмысленным. Так прошли сутки, двое, трое... Время шло, и Галина хорошо понимала, что скоро, в очередную субботу или воскресенье, к ней прилетит отнюдь не добрый волшебник на голубом вертолёте, а сумасшедший маньяк на белом.

Никаких режущих, колющих, цепляющих или ударных предметов в домике, где поместили пленницу, не было. В нём вообще не имелось практически ничего металлического. Решётка на единственном окне - и та крепилась снаружи. Оставались только заслонка, вьюшка и подзольник в сложенной из кирпича печи. И колосники, как убедилась Галина, изучив устройство печи. Толстые металлические прутья вынимались по одному... И с их помощью на пятую ночь Галине удалось оторвать прибитые гвоздями короткие половицы. К утру она успела слазить под дом и приготовить проём к побегу - Наташа, светлая ей память, сказала сущую правду.

И вот шестая ночь - по счастью, ясная и лунная. Галина наконец выбралась из домика наружу. Она помнила о собаке, но так же знала, что ту не пускают гулять свободно по ночам. Пёс, значит, не был главным препятствием. Бородач пустит его по следу только после того, как убедится, что птичка упорхнула. И тогда возвращение Галины на заимку - лишь вопрос времени, неважно, в каком направлении она вздумает уйти. Сжимая в руке колосник, плотно обмотанный с одной стороны тряпкой вишнёвого цвета (пришлось пожертвовать приличным куском подола), Галина подкралась ко второму домику. Вернее, к первому, если принимать во внимание размеры и важность сооружения. Входная дверь была незапертой, но пришлось повернуть ручку, отпирающую стандартный замок американского типа. Неслышно ступая босыми ногами, Галя осмотрелась. Из небольшого холла вели ещё три двери, причём одна из них была приоткрыта, и изнутри доносился богатырский храп. Что ж, в жизни многое приходится делать впервые. Убить человека женщине казалось немыслимым, потому она на всякий случай и постаралась смягчить ударную часть своего "оружия". Но на одной чашке весов была её жизнь, а на другой - состояние бородача, который помогал своему маньяку-хозяину. И после небольшого колебания Галина изо всех сил опустила колосник на голову спящего.

Теперь надо было разобраться со вторым. Человек-горилла мирно спал в другой комнате. Галина более не колебалась. Оставалось ещё третье помещение. Дверь туда открылась так же бесшумно, но эта предосторожность была излишней - людей там не оказалось. Эта комната имела несколько большую площадь, чем две предыдущие спальни, и в ней стояла пара кроватей и ещё что-то. На столике в числе прочего обнаружился фонарик, и Галина тотчас его включила. Детальный обыск в её планы, естественно, не входил, и когда она нашла коробку, полную рулонов скотча, покинула эту комнату. Её интересовали некоторые вещи бородатого, и там она тоже немного пошарила. Бородач тем временем жалобно застонал, женщина поняла, что надо поторапливаться, и быстро предприняла ещё некоторые меры безопасности.

•  •  •

- Почему нас никто не встречает? - спросила Кристина Ивановна.

- Сам хотел бы знать, - растерянно ответил Слава в переговорное устройство и попытался ещё раз вызвать Семёныча. Но рация молчала.

- Может быть, что-то случилось?

- Мама, что тут могло случиться? Ну не могли же они все одновременно отравиться? Или кинуться в каньон? Посторонним забраться сюда извне невозможно... Всё равно надо приземляться, разберёмся.

Слава толкнул от себя ручку управления. Винтокрылая машина послушно стала снижаться над знакомой лесной поляной, рядом с которой стояли несколько домиков, крытых тёмно-зелёной черепицей. "Робинсон-44" осторожно коснулся полозьями грунта, и Слава запустил систему остановки двигателя.

- Действительно, куда же все подевались? - спросил он чуть позже, когда винт вертолёта остановился, и можно было безопасно выходить из аппарата.

- А где же собака? - произнесла мать.

- Рэмбо! Рэмбо! - крикнул Слава. В ответ послышался радостный брёх.

- Привязана. Пойдём туда. Собака, правда, ничего не расскажет.

- Ты бы и собаку заставил говорить, - без тени шутки произнесла Кристина Ивановна.

Слава не отозвался. Едва мать и сын собрались двинуться к заимке, как послышался негромкий женский голос:

- Стоять, оба. Руки за голову. Идите к вертолёту и встаньте возле него.

- Чёрт возьми! Галка, это ты, что ли?!

Слава обернулся на голос и увидел стоящую поблизости знакомую черноволосую женщину. Она была одета в не менее знакомый камуфляж с плеча Семёныча и держала в руках его же карабин. На лицах матери и сына Галя отчётливо видела потрясение.

- Я не шучу, Слава. Стрелять я умею, меня отец с собой на охоту брал.

Слава поверил только после того, как Галина опустила ружьё и выстрелила с таким расчётом, чтобы пуля ударила возле его ног. Он и Кристина Ивановна подошли, как требовала Галина, к борту летательного аппарата и встали к нему лицом.

- Даже если я промахнусь, лишняя дырка в вертолёте будет очень кстати. Но я не промахнусь. Хотела пристрелить вашу псину, но она мне ничего плохого не сделала. Так и сидит возле генератора.

- Как ты смогла уйти? И что с моими людьми?

- Если захочу, расскажу. Но позже. Вот, лови скотч, - Галина бросила в сторону Славы пару рулонов. - Свяжи своей матушке руки сзади, потом себе спереди. Я прослежу, чтобы всё было сделано как надо.

- Ты понимаешь вообще, с кем имеешь дело, и какие последствия могут быть? - зло спросила Кристина Ивановна.

- Вы меня хотите чем-то напугать после того, что я видела в избушке? - засмеялась Галина. - Сейчас мы пойдём в дом, и там я с вами поговорю. С каждым в отдельности. Потом решу, что с вами делать. Кстати, я нашла способ уйти с этого уступа. Есть сложный, но вполне преодолимый спуск.

- Тогда почему ты не ушла? - спросил Слава.

- Узнаешь в своё время, - пообещала Галина, - когда вы мне всё расскажете. Может быть, даже оставлю вас в живых.

...История была довольно простой и одновременно страшной. Слава рос обычным мальчиком, хотя, конечно, на его воспитание наложила отпечаток роскошь, присущая большинству обеспеченных семей. Элитная школа, ранние заграничные поездки, дорогие подарки... Горничная, которую отец нанял, в числе прочего, для того, чтобы подросший Славик не собирал грязь по клубам и сомнительным впискам, устраиваемым такими же, как он, мажорами. Первой его жертвой и стала несчастная женщина. Уступив настойчивым требованиям юного лоботряса, она согласилась на сексуальную игру с фиксацией. А Слава разошёлся до того, что проткнул горничной в нескольких местах живот острым ножом и опомнился только после того, как из женщины вылезли кишки. Тогда он ещё испытывал ужас от своих действий и несколько дней приходил в себя, мучаясь кошмарами во сне и наяву. Но, как обычно бывает у серийных убийц, не остановился. Следующей оказалась "клубная" девушка, от которых родители уберегали Славу как от чумы, по другим, естественно, причинам. Отец после этого случая получил инфаркт, а вскоре и скончался от острой сердечной недостаточности.

Деяния обычного серийного убийцы заканчиваются одним из двух возможных вариантов: либо смертью маньяка - естественной или от рук мстителей или оперативных работников при задержании, либо судом и пожизненным сроком, что примерно одно и то же. Но Слава был богатым серийным убийцей. Колоссальное состояние, оставшееся от отца, было приумножено умелой деятельностью матери, удачно подвизавшейся на политической арене. Кристина Ивановна понимала, что адская "болезнь" - а она полагала тягу сына мучить девушек до смерти именно недугом - рано или поздно приведёт Славу к скамье подсудимых, а её - к бесславному завершению карьеры. Надо было что-то делать, и потому успешная вдова решила направить наклонности сына в контролируемое ею русло. Именно она с помощью нужных людей нашла в горах уступ, куда можно добраться лишь по воздуху, она же и построила там несколько домиков... Некоторые из строителей были затем сброшены в каньон, но Галине этого Кристина Ивановна не стала говорить. Умная - сама догадается...

- Твои помощники - этот Семёныч и второй, похожий на обезьяну, - сейчас сидят в сарае. Вернее, лежат связанными, - сказала Галина Славе.

- Я думал, ты их пристрелила, - произнёс молодой человек.

- Была у меня такая мысль... Но зачем?

- Действительно... А почему ты всё-таки вернулась?

- Ты для кого написал фразу "Тебе это нравится?" на животе Наташи?

- Ты увидела?.. Ну, вообще-то, для неё было сделано.

- Она бы этого не смогла разобрать. Буквы ведь получаются зеркальными. Ты об этом подумал?

Слава промолчал, не зная, что ответить.

- Ещё такой вопрос. Вернёмся снова на неделю назад. Вот только что была у тебя Наташа, и нет больше Наташи. Что ты будешь делать?

- В каком смысле?

- Ну как в каком... Мы с тобой взрослые люди, всё понимаем. Ты ведь это делаешь для получения удовольствия. И не простого, а сексуального. Ты ведь сексуальный маньяк, не какой-нибудь бандюга-мокрушник, верно?.. Разрядку как потом получаешь? Я что-то не нашла тут третьей девушки, хотя искала.

Слава потупился, уставился на свои связанные руки.

- Ты мастурбируешь, - сказала Галя, догадавшись.

Тот с негодованием вскинул голову.

- В этом ничего плохого нет, - улыбнулась Галина. - Все люди делают это. Я, кстати, тоже. Люблю при этом смотреть жёсткое порно. А ты - смотреть видео с искажёнными ужасом лицами девушек... И тебе не понравилось, что на моём лице нет привычного выражения, которое тебя возбуждает. Верно?

Молодой убийца вдруг робко улыбнулся.

- Послушай, - начал он. - Я не уверен, что именно ты имеешь в виду, но...

- Постой. Не говори пока об этом. Ты мне лучше вот что скажи, Слава... В багажнике вертолёта кто-то сейчас есть?

Тот молча кивнул. И затем с удивлением посмотрел на действия Галины. А та взяла нож и осторожно разрезала скотч, которым были связаны запястья рук Славы. После чего подняла карабин и несколькими движениями выщелкнула из него патроны. Потом поставила ружьё рядом с кроватью Семёныча, на которой сидел молодой человек.

- Да, я понимаю, что иду на риск, - сказала женщина. - У меня была мысль взять с тебя пару обещаний и только потом освободить.

- Это каких же?

- Первое. Ты выбросишь тот ужасный деревянный стул с ремнями и поставишь вместо него удобное кресло.

- А второе?

- Потом скажу. Мне кажется, что после того, как я тебе доверилась, ты его обязательно выполнишь.

•  •  •

Белый вертолёт с двумя красными полосами на борту взмыл в воздух. Через несколько минут Слава повернулся к сидящей справа женщине:

- Ну как, теперь ты мне скажешь про моё второе обещание?

- Ты его почти исполнил, - улыбнулась Галина.

Слава засмеялся. Манипулируя рукояткой, набрал заданную высоту, выставил скорость и включил автопилот. Покосился на Галину - та, чуть прикрыв глаза, удобно расположилась в кресле и наслаждалась полётом. Солнечные лучи заполняли прозрачную кабину, играли на хромированных деталях и пускали зайчики по телу Галины - женщина была одета в маечку с узкими бретельками и высоко обрезанные шорты. Слава просто таял при её виде. Не удержавшись, погладил Галю по бедру и с удовольствием почувствовал, как его пальцы накрывает ладонь женщины... Ну что ж, мать не зря, наверное, сказала, что он теперь в надёжных руках.

...Громкий неритмичный стук донёсся из багажного отделения, перекрывая даже шум мотора.

- Серёга хорошо её связал? - спросила Галя.

- Как всегда, на совесть, - ответил Слава. - Ему за это большие деньги платят.

Галина улыбнулась, поглядела вниз, на пролетающие под нею горные кряжи. "Чему она улыбается?" - подумал Слава. Он вдруг вспомнил слова Семёныча насчёт того, что женщинам доверять нельзя - никогда и ни при каких обстоятельствах. Ну, Семёныч - известный женоненавистник, идейный, что называется. И жену он свою убил, было дело. Говорил, что застукал с другим... Но нет, Галя ведь не такая. Она не может быть такой...

- Девочка моя, - обратился к ней Слава. - А почему ты сказала "почти"?

- Потому что я хочу сама попробовать управлять вертолётом. Ты ведь меня научишь?

- Галинка, ну как же, конечно!

Любовники потянулись друг к другу и поцеловались на высоте полутора тысяч метров. "Робинсон" продолжал свой полёт к затерянной заимке в горах, и не все, находившиеся на борту, могли знать, чем закончится путешествие.



Этот рассказ может быть также доступен на тематических форумах либо в электронных библиотеках. 
Связаться с автором можно через электронную почту или страницу ВКонтакте.


Главная