[an error occurred while processing this directive]

 

В туманной лощине

©Маркус Даркевиц, 2020

Внимание! Данная страница содержит информацию, нежелательную для ознакомления лицами, не достигшими 18 лет. Если вы ещё не достигли вышеуказанного возраста, немедленно покиньте страницу!



Николай выпустил поводок из катушки на полную длину и дал возможность Тирану более свободно порыскать по склону лощины, поросшему кривыми берёзами. Густой подлесок буйно пробивался сквозь плотный жёлтый ковёр, и псу было занятно то и дело погружать нос в опавшие листья и что-то там вынюхивать – возможно, гнёзда мышей, которые на этой окраине парка, плавно переходящего в настоящую лесополосу, водились в изобилии. Поговаривали, что по зиме тут даже мышкуют лисы, но Николай сам их ни разу не видел, хотя постоянно, вот уже в течение четырёх с лишним лет, выгуливал здесь Тирана – игривого и глуповатого, но крупного и злобного кобеля. Немецкой овчарке весьма нравились эти прогулки, на которые хозяин, то и дело поднимаемый бессонницей, выводил её часов в пять утра.

Человек и собака жили дружно, не слишком стремясь расширить круг домочадцев. Николая оставила жена после десяти лет довольно унылого брака, а его попытки познакомиться привели лишь к тому, что одна из потенциальных сожительниц подарила щенка овчарки, прежде чем исчезнуть. Подросший пёс вряд ли был способен кого-нибудь пригласить в дом, да и кто бы ему позволил это сделать?

Погожее и довольно тёплое сентябрьское утро началось с раннего пробуждения. Николая «подкинуло» примерно в половине пятого, и он сразу же услышал лёгкую собачью поступь. Тиран не был столь нагл, чтобы шумно радоваться ранней прогулке (пусть не каждый день такое счастье!), но своё присутствие обозначил. Хозяин зевнул, понял, что уснуть прямо сейчас не удастся, и надумал вставать. На работу ему не нужно было идти, так как он на днях в очередной раз не прошёл собеседование, и потому с лёгким сердцем решил, что выспится после обеда.

...Тиран вдруг замер, подняв нос и навострив уши. Николай услышал, что собака тихо заворчала. Мужчина оглянулся по сторонам, но никого не увидел. Да и вообще, эта часть парка, как правило, всегда была безлюдной – разве что ранними вечерами тут иногда бродили романтические парочки или небольшие компании подвыпивших молодых людей. Бродили, но не останавливались: косогоры – не самое комфортное место для пикников. И старались не задерживаться до темноты – во избежание ненужных встреч. В последнее время в парке вообще стало весьма малолюдно. По случаю очередного карантина этой весной в нём закрыли все кафе и торговые точки, демонтировали аттракционы, вследствие чего парк начал деградировать и приходить в запустение...

Пёс гавкнул, потом оглянулся на хозяина и слегка натянул поводок, устремляясь на дно лощины, где колыхались остатки утреннего тумана. Спуск показался Николаю не слишком трудным, да и подняться потом будет тоже сравнительно просто. Собака опять остановилась. В этот час здесь была полная тишина, нарушаемая лишь еле слышным шелестом падающих листьев. И тут Николай услышал ещё кое-что.

Тихий нежный стон.

•  •  •

Если бы Лиза могла догадаться, чем закончится вчерашний вечер, она, естественно, отправилась бы домой, отказавшись от предложения фотохудожника выпить с ним чаю. Константин уже не впервые исполнял сессию с участием Лизы, и в его взгляде девушка видела ничем не прикрытый интерес. Константин слыл за большого бабника... Но ведь не замуж же за него выходить!

Взвесив мысленно все «за» и «против», Лиза решила согласиться на вечернее чаепитие с понятной перспективой оказаться в постели фотографа, уверявшего, что дома у него никого нет и не ожидается. С первой их встречи он показался девушке симпатичным, и по мере развития знакомства Лиза всё явственнее ощущала сексуальное влечение. Она слыла за достаточно раскованную особу, однако же, как и многим другим девушкам, ей требовалось для начала почувствовать хотя бы симпатию к мужчине, прежде чем согласиться заняться с ним любовью. Так что фотосессия в вагоне электропоезда, стоящего в тупике депо, прошла достаточно тепло, несмотря на осеннюю прохладу. Константин был обнадёжен и сыпал восторженными комплиментами, особенно если учесть, что в некоторых сюжетах Лиза позировала без лифчика и в полностью расстёгнутой чёрной курточке, покачивая перед объективом грудью роскошного размера, среднего между третьим и четвёртым. Узкая джинсовая юбочка была то приспущена на бёдра, то, напротив, подтянута к талии, в зависимости от того, на чём фотограф делал акцент – на животике или ножках.

Занятые работой и находясь в предвкушении приятного приключения, молодые люди не обращали внимания на тени, мелькавшие за пыльными окнами вагона. А стоило бы. Трое подростков неопределённого возраста, облачённые в старую, поношенную одежду явно с чужого плеча, поочерёдно вставая на подтащенный к вагону ящик, подглядывали за фотосессией.

– Классная девка, – сообщил Вова, коренастый обладатель расплющенного страшным ударом носа. Он несколько месяцев тому назад сбежал из детдома, устав от побоев более старших ребят и издевательств персонала. Будучи самым сильным и сообразительным, он сразу же стал вожаком маленькой шайки.

– Какие сиськи! – восхищённо провозгласил Миша – долговязый и косоглазый. Недавно он просто так взял и ушёл от «непросыхающей» мамаши. Та, наверное, только обрадовалась исчезновению сына, который постоянно ныл, требуя еды. А где ж её взять-то?..

– Ну мне-то можно? – потребовал Олег, подпрыгивая на цыпочках возле ящика. Этот взялся вообще не пойми откуда. Понимал он окружающих плохо, иногда нёс всякую чушь и часто был косноязычен. Вова решил оставить в маленькой шайке неуклюжего олигофрена, который даже имени своего не знал. Олегом его случайно назвал Миша, и имя закрепилось. Придурок оказался полезным для приятелей – ему можно было поручить сделать какую-нибудь нужную для компании вещь, и он творил что угодно, оставаясь безнаказанным. Его даже не «принимали» вокзальные полицейские, когда ловили на мелком воровстве у уличного торговца. Просто заводили за ближайший угол и давали пинка для ускорения. Не в участок же его тащить, право же... Одни проблемы будут.

Так что и Олегу повезло поглядеть на Лизу. Зрелище он тоже оценил высоко, судя по количеству слюней, которых напускал на подбородок. Но пацанам повезло не в полной мере. На уговоры раздеться для занятия сексом прямо в вагоне Лиза не поддавалась. Во-первых, она сочла условия электрички антисанитарией, во-вторых, ей хотелось посильнее распалить фотографа. Так что вскоре парочка покинула вагон. Константин запер его ключом, который завтра придётся отдать товарищу из депо. Молодые люди, касаясь друг друга плечами и возбуждённо посмеиваясь, пошли через пути прочь, сопровождаемые взглядами трёх пар мрачных глаз.

– У неё живот очень красивый, – вдруг сказал Миша. – Старшаки в детдоме говорили, что у девок живот должен быть плоский, но мне нравится, если он немного выпуклый... У моей старшей сестры, двоюродной, был такой... – подросток вздохнул. – Её отчим как раз в живот и пырнул по пьяному делу.

– Да ты чё? – удивился Вова. – Ты про это не рассказывал.

– Бля буду, – поклялся Миша. – Прямо в подъезде. То ли она ему что-то не то сказала, либо просто отчим шары залил. Или он трахнуть её хотел, а она не дала. Так он поднялся в хату, взял большой кухонный нож, вышел обратно на лестницу, прижал сестру к перилам и пропорол ей живот с боку на бок. Я бы урыл этого гандона. Сестра так орала, что даже соседи повылазили, а у нас в подъезде одни отморозки живут – снаружи постоянно кто-нибудь вопит, и никому дела до этого нет. Кто-то всё-таки вызвал мусоров и «скорую»... Ну, менты, конечно, сразу же примчались и «приняли» отчима, а «скорачи», как обычно, застряли. Сестра полчаса корчилась и мучилась на ступеньках, то воды просила, то подушку под спину, то чтоб ей кишки в живот кто-нибудь сложил. Отчим с такой силой ножом ударил, что потроха аж на перилах повисли.

– Умерла?

– Ну. Её только начали в «скорую» заносить, сказали – «всё».

– Так отчима за это и посадили?

– Ну. Двенадцать лет дали. Прокурор требовал пятнашку, как полагается; не знаю, почему срок скостили. Мамка пару раз на кичу ездила, рассказывала, что ему погоняло дали «Самурай».

Олег некоторое время пускал пузыри, потом выдал вполне резонный вопрос:

– А к-к-когда он откинется, ты что будешь делать?

– Как что? Порешу урода, конечно. Всё-таки сестра, пусть и двоюродная. Она мне ляжки показывала и дрочить на неё разрешала.

– Врёшь! – не поверил Вова.

– Мент буду, – опять поклялся Миша.

– Его могут и на зоне завалить, – подумав, произнёс Вова. – Блатным не всем нравится, когда мужики девок ни за что убивают.

– Да не, обычно на такие дела им пофиг, – возразил Миша. – Мало ли какой повод был.

– Это точно, – согласился Вова. – Я бы свою воспиталку так же покромсал бы. И меня бы на зоне поняли. Но я бы её долго мучил, часа два или три... Редкостная сука. Но красивая, падла! И директрису, только она старая, толстая и страшная. Но тоже бы можно что-нибудь придумать. Она на нас, воспитанниках, всю дорогу наживалась. И сейчас наживается, наверное. Купила нулёвый БМВ, коттедж на три этажа забабахала.

– Есть такие суки, ага, – произнёс Миша. – Вон и молодые тоже, бывает... Ходят все из себя, дорого одеваются, на обычных пацанов как на фуфло смотрят...

Кого имел в виду Миша, трудно сказать. Но Вова сразу же представил себе красивую и круто прикинутую фотомодель, уходившую под руку с фотографом.

...Константин оказался замечательным любовником, умело сочетающим нежность и натиск. С внушительным размером члена и мощной эрекцией, с сильными и ласковыми руками, да с шустрым языком. Впрочем, и Лиза сполна вознаградила фотохудожника страстью и выносливостью. В какие-то моменты ей даже казалось, что они просто созданы друг для друга. Правда, внезапно приехавшая ещё по темноте жена Константина почему-то решила иначе. Лиза не стала, естественно, слушать, чем закончится выяснение семейных отношений. Она суетливо застегнула одежду и туфли, подхватила брошенную ей в спину сумочку и спешно ретировалась, кусая губы от досады и ужасной неловкости. Принесла же нелёгкая эту супругу! Да и сам Костя болван – мог бы предвидеть такую возможность! Ну и она тоже хороша – лучше уж было бы действительно перепихнуться прямо в вагоне после сессии. По крайней мере, так безопаснее. Но кто ж знал...

По причине раннего часа общественный транспорт не ходил. Можно было бы вызвать такси, но телефон по нелепой случайности разрядился в «ноль». Чтобы добраться домой, Лизе пришлось пересечь старый парк. Учитывая известную деградацию этого места, в тёмное время посещать его порядочным девушкам не рекомендовалось. Лиза об этом не думала, да и не сказать, что внимательно следила она за городскими новостями. К тому же начал заниматься рассвет, быстро разгоняя сумерки. Правда, когда девушка двинулась по замусоренной асфальтовой дорожке между павильонами с наглухо заколоченными окнами, под фонарями, среди которых горел только один из четырёх, подумала, что лучше бы идти вокруг парка, не срезая путь.

...Торговые точки были давно брошены их владельцами, но отнюдь не пустовали. Ведь если есть какая-то коробка со стенами и крышей, в ней рано или поздно кто-нибудь да поселится... Вова проснулся рано, зевнув, вышел на улицу отлить. Потянулся, наслаждаясь тишиной, покоем и чистым утренним воздухом. Можно возвращаться в павильон, но он решил спокойно покурить – уж очень хорошо дышалось в этот час снаружи.

Громкий стук каблучков по асфальту донёсся до ушей Вовы. Уже было достаточно светло, и подросток скоро увидел до странности знакомую фигуру – темноволосую, высокую, длинноногую. Пригляделся. Ошибки быть не могло – это же давешняя фотомодель из электрички!

– Алё, братва! – крикнул Вова, влетая в павильон, где на ночлег расположилась шайка мальчишек. – Прикиньте, через парк прётся та девка, которая вчера в вагоне голыми сиськами трясла!

– И чё? – спросил Миша.

– Там видно будет! Давай сначала догоним, потом разберёмся. В парке вообще никого больше нет, ещё ночь, считай.

– Пошли! – согласился Миша.

– Я тоже пойду? – спросил Олег.

– Да, тоже! – сказал Вова. – Подрывайся! И нож захвати!

Слабоумный выполнял в шайке ещё и функции «оруженосца». Миша и Вова полагали, что если их вдруг начнут обыскивать, то с придурка взятки будут гладки. Словом, Олег был полезным членом небольшого общества.

...Лизу внезапно охватило чувство тревоги. Уже в какой раз она корила себя за то, что потащилась через неуютный, полузаброшенный парк, да ещё с разрядившимся телефоном, как вдруг топот сразу нескольких пар ног подтвердил правильность этой мысли. Обернувшись, Лиза вскрикнула – за ней бежали трое каких-то низкорослых типов. Не став разбираться, карлики это или подростки, девушка бросилась наутёк, но, будучи обутой в элегантные туфли на тонком каблучке и узкую юбку чуть выше колен, была перехвачена меньше чем через пятнадцать секунд. Три молодых гопника окружили девушку, явно наслаждаясь ситуацией и возможностью покуражиться.

– Чего вам надо? – недовольно, хотя и со страхом, спросила Лиза.

– Сиськи покажешь, объясним, – заявил сиплый плечистый подросток с плоским носом.

– Ты охренел? – резонно произнесла девушка.

– Да мы их и так видели, – небрежно сказал косой, довольно высокого роста. – Вчера в вагоне ты ими зачётно размахивала. Давай лучше встань раком и жопу покажи.

– А вы хоть знаете, что с жопой делать-то, а? – спросила Лиза, почти точно цитируя героиню фильма «Забриски Пойнт», сама не предполагая того.

– Знаем, поверь...

– Идите-ка вы, сопляки, на хер... – Лиза попыталась шагнуть вперёд, но две пары рук тут же упёрлись ей в живот и бёдра, сдерживая движение. А ещё одна рука – самого мелкого и мерзкого из компании – в тот же миг заползла ей под юбку. Лиза вскрикнула, сделала прыжок в сторону.

Вова сорвал с её плеча сумочку, бросил Мише.

– Ну вот ты, значит, какая. Себя нам показывать не хочешь, а через нашу территорию прёшься. Придётся с тебя плату за проход взять... Чё там у неё есть?

– Телефон... Ток’ он не работает... Лопатник... Блин, капусты нет, одни карточки... О, пачка гандонов!.. Трахуля, значит... Ключи... Паспорт... Всякая хрень типа помады. Ну ничё интересного! Было бы хоть налички немного, мы бы тебя отпустили!

– Отдайте сумку, говнюки! – вне себя от злости закричала Лиза.

– Ты не ори, мы ещё не закончили, – важно произнёс Вова. – Короче, паспорт, телефон и бумажник мы у тебя щас заберём. Сегодня в одиннадцать вечера отдадим. Принесёшь пять... нет, десять тысяч.

– Д-д-десять на троих не делится! – вдруг выкрикнул Олег.

– Ты гляди, бля, он ещё и считать умеет! – поразился Вова. – Зачем тебе деньги, салага? Сколько надо, столько и дадим.

– Фффф! Фффф! Ффффссё равно надо! – закричал Олег, брызгая слюнями на метр.

– Да? Ну ладно... Слышала? – повернулся Вова к Лизе. – Двенадцать тыщ принесёшь. И придёшь в короткой юбке. Без трусов. Отдашь деньги, встанешь раком, покажешь жопу, и тогда получишь вещи.

– Да вы сдурели совсем! – не поверила своим ушам Лиза.

– Ты ещё спасибо скажи, что сосать не заставили, – заявил Вова. – Другие на нашем месте тебе уже на гланды давно бы надавали.

– А кстати, почему? – вдруг спросил Миша.

– Что «почему»? – не понял Вова.

– Почему мы как лохи себя ведём? Как дети малые? «Жопу покажешь»... Пусть садится на корты и сосёт у каждого по очереди. Прям щас. Чё ждать вечера? Потом заберёт свою сумку и может валить.

– А ддденьги? – спросил Олег.

– Действительно... Слушай, Мих, а что лучше с неё получить – сосать или денег?

– Я думаю, – веско произнёс косой, – надо и то, и другое.

– Во! То и другое! Правильно... Так, ну что? – Вова снова повернулся к Лизе. – Мы пацаны правильные, поэтому выбирай добровольно. У кого из нас первого будешь в рот брать?

В дебрях парка, уже понемногу насыщавшихся светом поднимающегося солнца, послышались хруст и треск. И Лиза громко, так, что у юных гопников даже в ушах зазвенело, выкрикнула:

– Поли-и-иция!!!

Вова, похоже, действовал на уровне рефлексов. На слово «полиция» и вызов стражей порядка он отреагировал быстро и беспощадно. Удар кулаком в лицо прервал вторую попытку Лизы позвать полицейских. А следующий удар почти вырубил девушку, и она медленно осела на растрескавшийся асфальт.

– Ты чё? – спросил Миша. Он явно не ожидал такого.

– Кто-то прётся же? Подрываемся?

– Не! – ответил Миша. – Тебе показалось. Сук с берёзы упал... Что с ней делать будем?

Лиза, словно в густом и тяжёлом тумане, почувствовала, что её куда-то тащат. Впрочем, туман действительно заполнял глубокую лощину, находящуюся в полусотне метров от последнего фонаря. В белёсой пелене, колышущейся точно облако, вскоре скрылись юные злоумышленники, тащившие за руки и за ноги почти бесчувственную девушку.

•  •  •

Стон повторился. Скорее всего, действительно женский. Пёс, обладающий несомненно куда более острым слухом, нежели его сопровождающий, услышал стон раньше хозяина. И теперь двое – четвероногий и двуногий – уверенно двигались по направлению этого звука.

Когда они спустились на узкое дно оврага, поросшее огромными папоротниками, Николай укоротил поводок, стараясь держать собаку поближе. Тиран знал, куда идти – он тревожно фыркнул, видимо, учуяв что-то в сыром воздухе, и потянул за собой мужчину.

Через полтора десятка шагов пёс остановился и озадаченно гавкнул. Протяжный женский стон послышался весьма отчётливо, и Николай сразу же увидел сквозь редеющий туман лежащее на земле тело, почти скрытое папоротником и разросшимися кустами. То была несомненно женщина. На вид достаточно молодая, возможно, лет двадцати, с густыми чёрными волосами, разбросанными по сухим листьям и торчащей из них траве. Лицо казалось довольно красивым, но оно сохранило на себе явные следы ударов: кровь под распухшим носом, немного заплывший левый глаз. На ногах у неё были туфли бордового цвета – остроносые, с весьма длинными каблуками; в такой обуви, как потом подумал Николай, бродить по парку крайне неудобно, почти невозможно. Узкая джинсовая юбка, плотно облегающая стройные бёдра, была расстёгнута и немного приспущена. Чёрная куртка распахнута, лиловая кофточка, по всей видимости, разрезана сверху донизу, обнажая тело от горла до лобка. Большая грудь красивой формы тоже голая – лифчик, похоже, разрезали между зелёных кружевных чашек. Но на эти детали Николай обратил внимание позже. Главное было не в этом.

Кровь. Её натекло не сказать, что очень много, но прилично, чтобы сразу же броситься в глаза. Папоротники были в зловещих пятнах, да и на жёлтых листьях, примятых телом, виднелись малиновые потёки. Красные брызги начинались оттуда, где остановился Николай; по всей видимости, женщина переползала с места на место, уже будучи раненой и мучаясь от боли. Кровь пропитала пояс юбки и закапала разрезанную кофточку. И просачивалась сквозь пальцы рук, которые лежащая сцепила на животе. Но не только кровь виднелась на руках и под ними на коже. По всей видимости, молодая женщина получила достаточно глубокую рану, и наружу вылезла пара петель кишечника. Вертикальный разрез, проходящий рядом с пупком, был и довольно длинным – сантиметров десять, наверное. Пострадавшая, тихо постанывая, медленно шевелила пальцами, пытаясь удержать скользкие кишки внутри себя. Её тело периодически сотрясала крупная дрожь, из-за чего живот непроизвольно сокращался и выдавливал наружу новую порцию пузырящейся крови, а вместе с ней продолжали своё медленное движение к свободе упругие сизые петли.

Девушка посмотрела на Николая полными страдания карими глазами и прошептала пересохшими губами:

– Помогите мне... Пожалуйста... Больно очень... Меня ножом ударили...

Николай несколько секунд глядел на девушку. Пёс, привлечённый запахом, подобрался к лежащему телу и потянулся носом к окровавленному животу.

– Тиран, фу! – произнёс Николай и, резко натянув поводок, привязал свободный конец к стоящей поблизости берёзе.

•  •  •

Лизу швырнули наземь. Девушка застонала, пытаясь сфокусировать зрение на странных тёмных пятнах, мелькающих у неё перед глазами. «Пятнами», естественно, были три подростка, которые только что стащили её по косогору на дно лощины.

– Ну и нахрена мы её сюда принесли? – задумался Миша.

– А что, надо было так просто взять и отпустить? – сказал Вова.

– Слушай, – вдруг заговорил Миша, несколько секунд помолчав. – Помнишь, ты рассказывал про вашу воспиталку?

– Ага.

– Ты бы правда ей живот вспорол?

– Да и не только, наверное. Хотя, живот – это было бы круто. Я слышал, что если аккуратно разрезать брюхо, но так, чтобы кишки полезли, человек будет несколько часов нереально дико мучиться. Так на зоне, говорят, иногда стукачей и тех, кто у своих крысит, кончают.

– За несколько часов не скажу. Моя сестра мучилась полчаса где-то. Но действительно ужасно.

– Так там твой отчим кишки на перилах развешал, ты сам говорил... А вот если бы пырнул не со всей дури, да «скорачи» приехали пошустрее, её бы откачали, наверное?

– Да кто ж знает...

– А как это происходило? Ты же тоже там был?

– Ну, я же не мог видеть всего. Пришёл, только когда уже мусора отчима увезли. И мамка всё порывалась меня в хату утащить.

– Но ты же многое видел? И как сестра твоя мучилась, тоже?

– Ну. Я почти всё разглядеть сумел. Знал бы ты, как она корчилась и ногами перебирала. А ещё сначала пыталась хватать руками свои кишки, которые за перила зацепились, и засунуть их обратно к себе в живот.

– Э, да у тебя лёлек-болек даже зашевелился, я смотрю? – нехорошо ухмыльнулся Вова. – Наверное, понравилось пыриться на то, как девка мучается?

– Ты потише. Это ж сестра всё-таки была. Пусть даже двоюродная.

– А снова бы хотел посмотреть, как это бывает?

– Да ладно, ты чё...

– Ну да, – Вова с сожалением поглядел на лежащую у их ног Лизу, которая тщетно пыталась подняться. – Короче, давай-ка её по-взрослому оприходуем, да пусть валит. Один хрен тёлки никуда не капают про это, с них же потом опера да следаки показания брать будут, постоянно переспрашивать, как оно было, в каких позах и прочее. Им же стрёмно. А ещё потом всяко родные и друзья узнают, после этого вообще хоть из города беги и новый паспорт покупай.

– Ага, стопудово.

– Тогда руки ей держи... Олежа, нож засвети... Покажи ей, чтоб не дёргалась... Слышь, ты?.. Если будешь вопить, я тебе вывеску попишу так, что потом никакой врач не склеит!

Лиза всё-таки начала извиваться и сгибать колени, когда почувствовала, как ей расстёгивают куртку и юбку.

– Ты чего, не поняла? – спросил Вова. – Олежа, распори ей кофту... Вот так. И лифчик тоже. Отлично... Э-эй! Ты чё творишь, придурок недоделанный?!

Неожиданно для всех Олег вошёл во вкус. Разрезав снизу доверху кофту девушки хорошо наточенным ножом-выкидухой, он рассёк лямку, соединяющую чашки лифчика, а затем неожиданно для всех вонзил лезвие Лизе в живот, чуть ниже пупка, ближе к левому боку. Острый как бритва клинок легко вошёл в плоть девушки, а Олег, двигая рукой вперёд и вверх-вниз, за секунду прорезал длинную вертикальную рану. С его подбородка сразу же потекли слюни.

– А-аа! Ты чего наделал, урод несчастный! – закричал в ужасе Миша.

Лиза несколько мгновений молчала, очевидно, не сразу поняв, что с ней произошло. Боль ударила в живот словно молния. И девушка издала протяжный крик, куда более громкий, чем только что орали молодые гопники.

– АААААА!!! Ой, ааааххх!!!

– Щас сюда весь город сбежится! – закричал Вова.

Он отобрал нож у Олега, который вообще не реагировал на слова, потому что завороженно глядел, как из длинного разреза толчками выбрасываются ручейки крови, а следом за ними лезет что-то полукруглое, сизое, блестящее. Злобно матерясь, Вова отхватил от кофточки кусок ткани и запихнул его в рот девушке, помогая ножом. Лиза отчаянно билась и брыкалась, мыча в кляп. Миша сидел на её руках, с трудом прижимая их к земле. Вова придавил ноги, повалившись на колени девушки. От судорожных, резких движений Лизы края раны быстро расходились, изнутри полезла сизая, надутая петля кишечника. Потом ещё одна.

– Зачем ты это сделал, недоносок?! – крикнул Вова Олегу.

– Так ты же хотел свою ввввоспиталку так порешить, – промямлил Олег. – Ввввот, сейчас посмотришь, как надо, и так же потом сделаешь.

– Какой же ты дебил, – в сердцах произнёс Миша.

– А тебе же нравилось смотреть, как твоя сссссестра мучилась, вот, снова ммммможешь поглядеть, как это б-бывает...

Слюни с подбородка Олега свисали чуть не до самой земли. Он заворожённо смотрел, как из живота неспешно выползают кишки, словно существа, живущие своей собственной, отдельной от их обладательницы жизнью. Да и оба других пацана глазели внимательно. Лиза корчилась и вопила в кляп от страшной боли и дикого страха.

– Офигеть, ваще... – пробормотал Вова.

– Ну... – согласился Миша. – Чё делать-то будем?

– Валить надо, – неуверенно произнёс Вова.

– Валить? В смысле валить её, или сваливать отсюда?

– Погоди, – сказал Вова. – Она же всё равно теперь никуда не сбежит.

С этими словами он поднялся. Миша тоже тотчас встал, отпустив руки Лизы. Девушка немедленно согнула ноги в коленях (не полностью, ей мешала юбка), попыталась присесть. Бросила взгляд на свой живот, из которого уже показались три или четыре петли, а первая начала скатываться на землю, в ужасе завыла в кляп и лихорадочно принялась загребать внутренности руками. Снова откинулась навзничь, нажала ладонями на сопротивляющиеся кишки, чтобы спрятать их обратно в животе.

– Блин, почти как сестра тогда, – прошептал Миша.

– Охренеть, – покачал головой Вова.

Олег ничего не сказал, лишь издал странный булькающий звук. Его правая рука двинулась к штанам, возможно, чтобы поправить ремень.

Лиза несколько секунд лежала тихо, лишь высоко вздымающаяся и вздрагивающая грудь показывала, как тяжело и часто девушка дышит. Внезапно она утробно и протяжно застонала, содрогнулась всем телом и поползла на спине головой вперёд по опавшим листьям. Притом довольно быстро, словно пытаясь убежать от рвущей и обжигающей боли внутри распоротого живота.

– Слушай, а ведь, действительно, она может несколько часов ещё прожить, – сказал Миша. – Если бы отчим тогда мою двоюродную вот так же пырнул, стопудово бы откачали.

– Базара нет, – согласился Вова.

– Ну так что делать-то будем? – снова спросил его приятель.

Вова пожал плечами. Зрелище мучающейся девушки было безумно притягательным, и ему не хотелось его прерывать. Отчаянные стоны и телодвижения вызывали у него примерно такие же ощущения, как просмотр порнографических роликов (на одном из украденных ими смартфонов таких оказалось несколько сотен).

– То есть сваливать не будем? И вызывать никого не станем, да?

– Да нахрена? – ответил Вова.

Миша покачал головой. Его тоже стало нешуточно «забирать». Рука словно сама двинулась по направлению к штанам. То же самое происходило и с Вовой.

И в ту же секунду до ушей юных негодяев донёсся собачий лай.

– Блин! Теперь валим! – воскликнул Вова, и троица подающих надежды социопатов метнулась вверх по склону в сторону лесополосы.

•  •  •

Когда Николай с Тираном спускались в лощину, Лиза уже избавилась от кляпа. Девушка пыталась звать на помощь, но силы понемногу её оставляли, и поэтому она могла лишь стонать, впрочем, достаточно для того, чтобы её услышал не только пёс, но и его хозяин.

– Помогите... Пожалуйста, – повторила Лиза, вздрагивая от приступов боли в животе, которая становилась всё острее. И если поначалу она концентрировалась в области раны, то сейчас заполнила собой всю брюшную полость, от диафрагмы до лобка, словно горячая и едкая жидкость.

Николай достал смартфон. Девушка, поняв, что помощь близка, даже почувствовала нечто вроде облегчения. Надежда на избавление притупила боль. Но мужчина повёл себя непонятно. Вместо того чтобы звонить хоть куда-то, он начал удерживать телефон перед собой, направив тыльную часть на Лизу. «Да он же снимает меня!» – мелькнуло в её голове.

Как это ни выглядело странно и страшно, но Николай действительно включил видеозапись и принялся снимать мучения несчастной девушки. Он навёл объектив на её рану в животе, откуда выглядывали внутренности. Затем перевёл видоискатель на лицо, где явственно читалось невыносимое страдание. Отчаяние захлестнуло Лизу. Страшная боль тотчас возвратилась, усилившись многократно. Тело скрутила судорога, и девушка протяжно закричала.

Николай с бьющимся сердцем делал уникальную съёмку. Чёрт знает, что тут случилось, но Тиран явно спугнул того типа, порезавшего девушку. И теперь у него, Николая, появилась возможность снять документальный ролик, который можно будет кому-нибудь предложить... Он смутно представлял, кому именно, но немного ориентировался в даркнете, чтобы знать, куда можно выложить три-четыре скриншота и привлечь внимание к своему видео. «Прости, красотка, – думал он, медленно двигая телефоном в поиске интересных ракурсов, – но мне хорошо известно, сколько стоят такие записи... Я уже полгода перебиваюсь непонятно чем из-за этих бесконечных эпидемий и карантинов, а в моём возрасте на работу не берут».

«Объект съёмки» протяжно стонал – то хрипло, то нежно. Дыхание девушки прерывалось. Так-то из её груди наружу рвались отчаянные крики, но она сдерживала себя из последних сил, поскольку уже поняла, что чем громче вопль, тем страшнее будет очередной приступ боли в глубине чрева. Мужчине, судя по всему, «статичность» картины не нравилась.

Он подобрал валяющийся на земле прочный и длинный сучок, нагнулся над телом Лизы, которая сейчас со страхом смотрела на этого ужасного типа. Николай направил палку под ладони, прижатые к животу, и, резко толкнув, погрузил её глубоко в кишечник девушки.

Лиза ощутила, как в неё проникает нечто жёсткое и словно раскалённое. Это было до невозможности больно и совершенно противоестественно. Она на миг замерла, потом гортанно взвыла. Правой рукой отчаянно замахала в воздухе, пытаясь выбить палку из рук мучителя. Тот отскочил. Лиза ухватилась за торчащий из живота сук, потянула наружу. Тело сотрясли судороги. Ноги в туфлях отчаянно заколотили по мягкой земле, выбивая частую дробь. Телефон бесстрастно запечатлевал и эти конвульсии, и гримасы на лице Лизы, до странности похожие на те, которые возникают у женщин при оргазме. Хотя, конечно, отличия всё же имелись.

Прошла почти минута, несомненно, невероятно для Лизы ужасная, пока она не вытащила из себя палку и не отбросила её. Но при этом петли кишечника снова вылезли наружу, а одна даже упала на землю, и девушке опять пришлось пытаться аккуратными и неспешными движениями рук прятать их в животе. Ей уже было плевать на своего мучителя, главное – сохранить хотя бы видимость целостности повреждённой плоти. Но как же больно!.. Она откинула голову, подтянула коленки чуть выше и издала долгий стон. Потом – ещё один. И ещё.

...Три подростка мрачно сопели, наблюдая со склона лощины за происходящим.

– Вот козёл, он же на телефон снимает, – с негодованием произнёс Миша.

– Точно. Если бы не собака, ему можно было бы запросто рога поотшибать! – добавил Вова.

– Что же делать?

– Ты достал уже с этим вопросом, – заметил Вова. И, обратившись к Олегу, предупредил:

– А ты сиди тихо и не шевелись ваще! Если собака нас учует, мы-то свалим, а тебя, тюфяка, она поймает влёт!

– Эй, секите! – с ужасом заговорил Миша. – Да он вообще отморозок конченный! Собаку на девку травит.

Николай действительно поставил запись на паузу, отвязал поводок и дал возможность Тирану подойти поближе к Лизе. Рядом с телом на земле шевелилась окровавленная петля кишечника. Лиза, постанывая, перебирала пальцами, пытаясь втянуть часть себя обратно. Николай снова включил запись. Пёс заинтересовался, обнюхал движущуюся кишку, неуверенно гавкнул. Он не понимал этой игры, поскольку хозяин ранее никогда не предлагал подобного. Но запах крови и вид убегающей плоти вызвал у хищника вполне понятную реакцию. Пёс цапнул зубами петлю, слегка потянул на себя. Лиза вскрикнула, ухватилась за неё обеими руками. Тиран, почуяв сопротивление, естественно, дёрнул как следует. Осклизлая кишка выскочила из пальцев девушки, а из живота наружу быстро потянулась словно бы длинная двойная трубка, покрытая обрывками брыжеек. Кровь фонтанчиком брызнула из раны. Лиза издала хриплый вопль. Её бёдра начали подниматься и опускаться в быстром судорожном ритме, словно бы девушка занималась страстным сексом. Николай был в восторге – видеозапись наверняка принесёт ему хороший куш! Собака тоже была в восторге от новой игры, придуманной гениальным хозяином. Три пацана были в ярости и тихо бесновались на склоне.

Лиза же сползала в забытьё – всё-таки крови она потеряла порядочно, и силы быстро оставляли её. Она некоторое время пыталась хвататься за свой разматываемый кишечник, но вскоре руки бессильно упали вдоль туловища. Ноги, которые девушка подтягивала к животу, вяло разогнулись. Голова повернулась налево, глаза закрылись. Обнажённые груди едва заметно вздрагивали в такт угасающему дыханию. Точка невозврата была пройдена.

Николай слегка хлопнул собаку поводком по спине, давая понять, что игра окончена. Пёс послушно оставил девичьи потроха в покое и вместе с хозяином начал подниматься по склону. Минут через пять с другой стороны спустились и трое подростков, разглядывая разбросанный вокруг тела девушки её кишечник.

– С ней всё, – объявил Миша. – Охренеть, сколько у неё там этого было!

– Как у твоей двоюродной?

– Наверное...

– Тут где-то валялась её сумка, – вспомнил Вова. – Надо найти.

– Вон она, – сказал Миша. – Что возьмём?

– Ключи, карты и телефон, – важно проговорил Вова. – Трубку и карточки я знаю, кому сбагрить можно, а хату отработаем сегодня же ночью. Надо только адрес девки из паспорта запомнить.

Про мужчину и собаку они скоро почти перестали думать, как и про погубленную девушку. Только у Миши несколько раз мелькала мысль, что он не отказался бы от такой видеозаписи, если бы имелось, на чём смотреть.

Гопникам не было известно, удалось ли мужчине выложить этот ролик в даркнет, да они и не представляли себе даже, что это за сеть такая. А когда их через несколько часов «приняли» при попытке обокрасть квартиру Лизы, все трое, естественно, стали отрицать свою причастность к зверскому убийству – на остывший труп тем же днём наткнулся ещё один собаковод. Отрицали ровно до того момента, когда оперативники предъявили им нож, беспечно выброшенный недалеко от лощины слабоумным Олегом (Вова вернул ему орудие преступления и велел хорошенько спрятать). На рукоятке эксперты нашли превосходные отпечатки пальцев Олега, а также и Вовы. Следы крови Лизы обнаружились не только на ноже, но и на одежде всех троих, поэтому рассказы о каком-то «мужике с собакой» не нашли ни малейшего отражения ни в одном из протоколов допроса.


Этот рассказ может быть также доступен на тематических форумах либо в электронных библиотеках. 
Связаться с автором можно через электронную почту или страницу ВКонтакте.


Главная