[an error occurred while processing this directive]

 

Выпуская волков

©Маркус Даркевиц 

Внимание! Данная страница содержит информацию, нежелательную для ознакомления лицами, не достигшими 18 лет. Если вы ещё не достигли вышеуказанного возраста, немедленно покиньте страницу!


Пока трое мужчин в одинаковых куртках сотрудников сервиса поднимались в лифте на семнадцатый этаж, четвёртый открыл дверь с надписью «Служебное помещение». Он постепенно произвёл следующие действия: отключил видеонаблюдение на том этаже; отсёк местный сегмент локальной сети от общей СКС здания; затем запустил генератор помех на крыше. На какое-то время не только на верхнем этаже, но и двумя ниже – на шестнадцатом и пятнадцатом – пропала мобильная связь, но это мало кто заметил. Рядовые сотрудники и без того сдавали личные телефоны и планшеты при входе на рабочие места, а руководство уже получило сообщения о плановой проверке системы защиты. Шестнадцатому же этажу в полном составе велели заканчивать работу и отправляться домой. Сохранение дневного заработка было обещано.

Трое вышли из кабины в холле верхнего этажа – на их лица были натянуты маски, словно бы недавняя очередная пандемия ещё не закончилась. Их четвёртый сотрудник дождался, когда двери лифта закроются, отправил кабину вниз и заблокировал кнопку вызова с цифрами «17». Убедившись, что трое вошли в офис и закрыли за собой дверь, он поставил блок и на доступ к помещениям этажа. Посмотрел на часы, ещё раз оглядел устройства в служебной комнате, после чего покинул подсобку, запер снаружи дверь и отправился в холл первого этажа, где сел на один из мягких диванов и сделал вид, что с кем-то общается по смартфону. На жилистого, сравнительно молодого блондина практически никто не обращал внимания – подобных людей всякий горожанин встречает за день тысячами.

Между тем вошедшие на этаж «сервисмены» переглянулись, старший группы сделал пару жестов рукой, его спутники понимающе кивнули. Все одновременно вынули из-под курток пистолеты. Старший прошёл к кабинету с надписью «Администратор», двое других двинулись в противоположные стороны по коридору, каждый из них открыл первую по пути дверь и вошёл внутрь.

Один из «сервисменов» быстро оценил обстановку. Пять рабочих столов, четыре человека в комнате, при этом одна девушка склонилась над монитором компьютера, подойдя к столу своей коллеги. Обе над чем-то посмеивались, глядя в дисплей. Сидевший ближе ко входу немолодой мужчина успел только сказать «вы...», намереваясь, очевидно, задать вопрос «вы к кому?» Едва слышный выстрел из пистолета с глушителем прервал его на полуслове. Вторую и третью пули поймали девушки, которых что-то веселило на экране компьютера. Четвёртый сотрудник – молодой парень в очках – сообразил, что происходит что-то не то. Он выскочил из-за стола, метнулся к окну. На него пришлось потратить две пули, чтобы исключить выстрел непосредственно против стекла. Разбивать окно и привлекать внимание «сервисмену» было запрещено. Поэтому первым выстрелом в ногу он уложил парня на пол, вторым – в сердце – обездвижил навсегда.

Но где же пятый? «Сервисмен» произнёс в рацию слово «четыре», вышел из помещения и направился в конец коридора, к туалетам.

Второй «сотрудник» в этот же момент застрелил двоих мужчин в следующей комнате. Положение слегка осложнилось тем, что один из «клиентов» при падении с грохотом свернул кресло, а другой успел дико заорать. Когда «сервисмен» вышел в коридор, из последнего помещения выглянула женщина средних лет. Видимо, интуитивно почуяв неладное, моментально скрылась внутри, что-то выкрикнула. «Сервисмен» подскочил к комнате, провёл картой по сканеру. За первой дверью оказалась вторая, образующая своего рода тамбур. Мужчина пнул ногой во внутреннюю дверь, высадил хлипкий замок и вошёл в комнату. Женщина, с испугом глядя на входящего человека, держала возле уха бесполезный смартфон. Выстрел в грудь свалил её на пол, телефон выпал из руки и заскользил по ламинату. «Сервисмен» сказал в рацию «три».

Единственным человеком из бригады, который обменялся несколькими словами с «клиентом» при выполнении задания, оказался старший группы. Он вошёл в кабинет администратора – элегантно одетого мужчины лет сорока пяти с благородной сединой в волосах.

– Я знал, что это когда-нибудь случится, – проворчал администратор с обречённостью в голосе. – Только не думал, что это произойдёт так скоро.

– Ваш отдел совершил очень большую ошибку, – произнёс старший группы. – Я даже догадываюсь, какую именно.

– Да, я читал сегодняшние новости...

– То есть вы в курсе, что нежелательная информация просочилась в СМИ и соцсети. И именно с вашего этажа. Разбираться, кто виноват, нет ни времени, ни возможности. Любой ваш сотрудник набит такими сведениями, что попади что-нибудь новое в Сеть, хаос и бардак только усилятся. А это, сами понимаете, не нужно никому, кроме всяких смутьянов...

– Ну, назвать так кого угодно можно сейчас... – заговорил администратор, но «сервисмен» не стал слушать. Через секунду труп начальника отдела обмяк в кресле.

В женском туалете было пусто. В мужском же у подоконника стояли двое, что-то разложив на нём и проводя какие-то манипуляции. Они находились у самого окна, и это «сервисмену» было не на руку. Пришлось войти в кабинку и уже из неё произвести два выстрела. Двое повалились на кафельный пол, даже не понимая, что случилось. «Сервисмен» бросил быстрый взгляд на подоконник. На блестящей пластинке белели две полоски порошка, рядом валялась «платиновая» банковская карта.

– Зажрались, сволочи, – пробормотал «сервисмен» и назвал цифру «два».

– Один, – раздался голос руководителя группы. – Итого десять. Закончили.

...Между тем на девятом этаже одна из сотрудниц, оторвавшись от телефона, крикнула через комнату:

– Люди, кто-нибудь Макса видел?

– По-моему, он отпрашивался, – донёсся ответ одной из её коллег.

– Нет, он ушёл на другой этаж, там дела у него какие-то, – возразила вторая.

– Вы знаете, – заговорила женщина в телефонную трубку, – сейчас этого человека на месте нет, я могу вам чем-то помочь?..

•  •  •

Услышав сигнал, человек в холле поднялся с диванчика и вошёл в служебное помещение. Он разблокировал выход и дал возможность троим «сервисменам» покинуть семнадцатый этаж. В наушниках был слышен диалог:

– Десять единиц зафиксировано.

– Принято. Возвращайтесь. Техник сейчас вас сменит. Конец связи.

«Техник» – это было сказано про него. На заданиях он не имел имени, только кодовый псевдоним. Выждав необходимое время, четвёртый участник ликвидации отдела направился к лифту. Ему пришлось, в отличие от «бригады», подняться с шестнадцатого этажа на семнадцатый пешком по запасной лестнице, куда доступ имели только специальные сотрудники. Оказавшись на нужном уровне, Техник вздохнул. Как говорится, грязная работа, но кто-то должен её выполнять. Впрочем, ночью кому-то придётся вынести десять пластиковых мешков из офиса, а это тоже не самое приятное занятие на свете. Но предварительная зачистка лежит на нём, на неприметном человеке тридцати лет со специальной подготовкой, которого посвящённые называют «Техником»...

Он открыл файл на телефоне и проверил, всё ли соответствует полученной информации. Вроде да, десять трупов, как и должно быть, судя по количеству работников ликвидируемого подразделения. Администратор, пятеро сотрудников низшего звена, которые, скорее всего, толком ничего не знали. Два аналитика. Две шифровальщицы. Стоп! Что-то не так...

Техник вернулся к списку сотрудников. О чёрт! Опытная бригада, а ведь села в галошу! Да ещё как... Он быстро заглянул во все помещения (включая туалеты) кроме кабинета шифровальщиц – его он решил оставить напоследок. Вынул из висевшей под курткой кобуры небольшой пистолет и вошёл в комнату. Там на полу навзничь лежала женщина. У неё были немного согнуты ноги в коленях, а руки раскинуты. Пуля вошла в левую сторону груди, аккурат между третьим и четвёртым ребром. Как бы там ни было, а убийцы на тайной службе своё дело знали...

– Слезай, – негромко произнёс Техник. – Я знаю, что ты сидишь на антресолях. Не заставляй меня поднимать шум и стрелять в тебя снизу.

Над дверью послышался шорох, лёгкий стук и скрип. Техник резко обернулся, как раз чтобы увидеть сползающую с антресолей женщину. Шифровальщица тщетно пыталась зацепиться ногами в изящных чёрных туфлях за косяк внутренней двери. Юбка её задралась, обнажив стройные ноги, обтянутые телесного цвета колготками с лёгким сатиновым блеском.

– Вы мне не поможете? – послышался вопрос.

Техник усмехнулся, спрятал пистолет, подошёл ближе, готовый к любой неожиданности.

– Я придержу, – сказал он, резонно предполагая, что сейчас ножка в чёрной туфле попытается наддать ему в лицо.

Но этого не случилось. Женщина ослабила хватку пальцев, которые цеплялись за створки панелей вверху, и довольно плавно скользнула прямо на руки Технику. В этой позиции она могла сделать что угодно – ткнуть пальцем в глаз, попытаться применить какой-нибудь удушающий приём, да хотя бы вцепиться зубами в нос. Техник был готов к этому и сказал негромко:

– Даже не думай...

После чего поставил женщину на пол, не сказать что соблюдая деликатность. Шифровальщица покачнулась, но удержалась на ногах. Одёрнула юбку, откинула назад длинные чёрные волосы.

Техник отступил на шаг, оглядывая ладную фигуру женщины, умудрившейся пережить работу ликвидаторов. Роста немного выше среднего, на вид лет тридцать пять-тридцать восемь, красивые, чуть раскосые светло-карие с зеленоватым отливом глаза. Губы полноваты, нижняя выдаётся чуть вперёд, что придаёт лицу немного презрительное выражение... а, может быть, она именно так и относится к нему, к Технику?.. Кремовая блузка, сбитая набок и слегка вылезшая из-под пояса малиновой юбки, гладко облегающей округлый живот и широкие бёдра, приятно гармонирующие с тонкой талией. Хорошенькая. Мужчина тихо вздохнул и полез за пазуху за пистолетом.

– Вы хотите меня убить? – дрогнувшим голосом спросила шифровальщица. – Почему?

– Во-первых, я вовсе не хочу этого делать, – ответил Техник. – Во-вторых, точно не знаю. Ваш отдел совершил очень серьёзный прокол, из-за которого начались неприятности в глобальном масштабе, и разбираться, кто именно виноват, никто не будет. Информацией может владеть весь отдел. Шифровальщики – уж точно. Поступило распоряжение вас всех ликвидировать, и вот... я здесь. Странно, что ребята вас не тронули. Как так произошло?

Техник ни за что бы не признался в этом даже самому себе, но под пристальным взглядом женщины слегка занервничал... До такой степени, что незаметно перешёл на «вы».

– Я услышала странный шум из коридора, – тихо ответила шифровальщица. – Неожиданно влетела Лариса, моя начальница, бледная как полотно. Сказала, что пришли киллеры, и сейчас они будут нас убивать. Потом схватилась за телефон. Я испугалась, залезла на антресоли и закрыла за собой створку. Тут ворвался какой-то тип в рабочей одежде, застрелил Ларису и скрылся. Я сидела тут, прислушивалась. Мне показалось, что все ушли, так как хлопнула дверь. Я начала открывать створку, и тут появились вы...

– Чёрт знает что, – вздохнул Техник, снова посмотрев в телефон, чтобы свериться с перечнем. – А вы, очевидно, Инга. Очень плохо, что ребята не ознакомились со списком поимённо. Вместо вас пострадал совершенно непричастный мужчина. Непорядок. Сделайте, пожалуйста, два шага влево.

– Если я правильно понимаю, падать на колени и умолять о чём-то вас бесполезно? – спросила женщина.

– Вы понимаете правильно, – сказал Техник.

– Ясно. С киллерами разговаривать бессмысленно. Вам заплатили, и вам всё равно, кого убивать: мужчину, женщину, старика или подростка.

– Я не киллер, – произнёс Техник. – Я тот, кого в фильмах называют «чистильщиками». Настоящие киллеры уже побывали здесь. Иногда они выполняют свою работу не слишком тщательно, и таким, как мы, приходится исправлять их ошибки... Послушайте, Инга... Так или иначе, а я вас всё равно должен сейчас убить. Давайте не будем тянуть время. Это как удаление зуба. Нет смысла чего-то ждать, новых событий уже не произойдёт. Я обещаю сделать всё так, что вы даже ничего не поймёте. Ещё раз прошу, отойдите на два шага в сторону.

– Подождите минуту... Одну минуту! – воскликнула Инга, протягивая перед собой руки с поднятыми кверху ладонями. – Я отойду куда надо... Но я должна вам кое-что сказать... Выслушайте меня... Сейчас, я вот только соберусь с мыслями... Пожалуйста.

– Сразу скажу, я не священник, исповедовать вас не могу, да и не хочу, если честно. И не просите передать ваши слова родным и близким. Я этого делать не буду. Поймите меня правильно.

– Я не об этом... Пожалуйста, не надо только стрелять в голову...

– Не вопрос. И вообще, нас учат стрелять в сердце.

– Тоже не надо... Пожалуйста.

– Так, – озадаченно сказал Техник. – Чего же вы хотите?

– Вы действительно намерены меня убить, да? И я не имею ни малейшего шанса?

Голос Инги дрожал, глаза начали подозрительно блестеть.

– Не хотелось бы повторять, – устало произнёс Техник. – Мне крайне неприятны все эти долгие рассуждения на предмет того, что уже решено не мной и не вами. Или вы цепляетесь за эти разговоры, чтобы протянуть минуты, которые, по сути, вам ничего интересного не принесут?.. Не нужно этого делать.

Мужчина начал поднимать пистолет.

– Но вам же всё равно, куда стрелять, верно?

– Что вы хотите этим сказать? – спросил Техник.

– Сейчас... Дайте собраться с духом...

Инга несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Потом посмотрела Технику прямо в глаза.

– Вот. Всё. Я скажу вам. Сейчас. Не стреляйте мне в сердце. Вам же всё равно, куда. Выстрелите мне в живот. Уффф. Да. Я сказала это.

Инга облизнула губы, сжала кулачки, резко подтянула их к плечам.

Техник от неожиданности даже опустил пистолет.

– Вы это серьёзно?

– Да, серьёзно, – с трудом скрывая волнение, заговорила Инга, расслабив руки. – Если у меня нет шансов, то пусть будет так. Я хочу пулю вот сюда.

Женщина показала чуть вздрагивающим пальцем на обтянутый юбкой живот, чуть ниже и правее пупка.

– В самую середину только не надо, – дрогнувшим голосом произнесла она. – Не дай бог попадёте в позвоночник.

У Техника голова пошла кругом. Он многого насмотрелся на своей работе. Ему нечасто приходилось убирать случайно оставшихся в живых, но если люди вдруг понимали, что он сейчас будет стрелять, то реагировали, как правило, весьма бурно: кидались в ноги Технику, целовали ему кроссовки, предлагали себя в любых видах... Техника подобное очень нервировало, и он потому старался прекратить всякое общение как можно скорее. А с этой женщиной он беседовал – подумать только! – уже более пяти минут. И, судя по всему, разговор ещё не закончился.

– Так, Инга, послушайте, – начал мужчина. – Я не понимаю, зачем вы меня на это подталкиваете.

– Вы сделаете так, как я прошу?

Техник посмотрел в лицо Инге и отвёл взгляд. Его словно что-то ударило.

– Послушайте, – попробовал он убедить Ингу отказаться от этой мысли. – Выстрел в живот – это безумно болезненно. И очень пугающе, на самом деле. Вы будете мучиться так, как даже представить себе сейчас не в состоянии. Подобные ранения коварны ещё и тем, что с течением времени страдания только усиливаются. Возможно, уже через несколько минут вам захочется умереть, но я знаю случаи, когда раненные в кишечник люди мучились едва ли не сутками, не в состоянии впасть в спасительный болевой шок. А потеря крови может быть незначительной.

– Я в курсе, – сверкнула глазами Инга. – Видимо, мы договорились. Тогда у меня есть ещё одна просьба, уже не такая сложная.

– Ну?

– Можно мне сесть и выкурить сигарету? Последнюю.

– Можно, – подумав немного, произнёс Техник. – Только без глупостей. И без резких движений.

– О чём речь, – сказала Инга. Она подкатила одно из офисных кресел к столу, села в него, развернувшись лицом к Технику. Затем вытряхнула сигарету из пачки, лежавшей на столе, щёлкнула зажигалкой и положила рядом лоток для скрепок, чтобы использовать вместо пепельницы. Глубоко затянулась, медленно выпустила дым.

– Странно, – сказала она. – Я почти успокоилась. Отчего так?

Техник почувствовал себя неловко, стоя посреди комнаты. Он сел возле другого стола, пристально глядя на шифровальщицу, но пистолет продолжал держать в руке, положенной на колено.

– Хочешь сигарету? – спросила Инга.

Техник кивнул. Научившись курить ещё подростком, он теперь частенько находился в состоянии попыток бросить вредную привычку, вот и сейчас уже три дня не прикасался к сигаретам. Но сегодня явно был прекрасный денёк, чтобы сорваться.

– Господи, как я давно мечтала покурить прямо на рабочем месте, не выходя на улицу, – произнесла Инга.

– Лучше всего будет так, – сказал Техник. – Я застрелю тебя через полминуты после того, как ты получишь пулю в живот. Больше тебе всё равно не удастся вынести.

– Ни в коем случае. Ты оставишь меня здесь... А сам пойдёшь делать свою работу, ты же «чистильщик».

– Да, но тут дел как минимум на два часа...

– Меня это устроит... Только знаешь, принеси мне стакан холодной воды, я слышала, что ранение в живот может вызвать сильную жажду. Правда, говорят, что пить при этом нельзя.

– Нельзя, если ты рассчитываешь, что за тобой приедет «скорая», и тебя отвезут в операционную. А так – пей. Правда, этим ты добьёшься лишь того, что содержимое кишечника станет вытекать в полость чуть быстрее, что вызовет усиление страданий, а может быть, и скорую смерть... Чёрт возьми, вообще не понимаю, о чём мы тут с тобой говорим...

– Да всё нормально, – сказала Инга. – Если учесть изначальный абсурд всей этой ситуации.

– Абсурд – это твои странные желания. Откуда они у тебя, чёрт возьми?

– Это долго объяснять, – произнесла шифровальщица, – но я попробую быстро. Мои тёмные фантазии. Мои демоны, если угодно... Они имеют вот такую причудливую форму. Я их держу глубоко в себе, поступаю, как говорят американцы, «locking up my wolves*». У любого человека в тайниках души есть такое, что он готов выпустить только в самых исключительных обстоятельствах.

– Мне приходилось слышать о подобных виктимных девиациях, – произнёс Техник. – Более того, нам про них рассказывали на специальных занятиях по психологии. Но мне всё равно этого не понять.

– Я никому про это никогда не говорила, но тебе, думаю, можно, – сказала Инга. – Мне уже скоро будет всё равно, а ты, наверное, поймёшь, почему я попросила тебя так сделать. То, что сидит во мне, это больше, чем просто виктимность. Сколько себя помню, я очень часто представляла, как меня ранят в живот. Пулей, стрелой или ударом тонкого стилета. Предпочтительно чуть ниже пупка. Я удивилась, узнав, сколько людей в мире находит вспарывание или пробивание живота эстетичным и даже эротичным. Своего живота, к слову. Собирала коллажи в Интернете, сама писала в соцсетях короткие миниатюры, думая о том, насколько это может быть мучительно больно, когда жёсткий металл пробивает мои мягкие кишки. Делала наброски карандашом, на которых изображала себя... да и не только себя, если уж на то пошло, со стрелами, торчащими из живота. Понимаешь, это возбуждает. Не только сексуально, но и ещё на каком-то другом уровне, который я не могу описать. Мои волки начинают биться и пытаться вырваться наружу. Разумом понимаю, что ничего похожего на оргазм от ранения в живот испытать невозможно, но я надеюсь, что в определённый момент боль отправит меня в состояние экстаза или транса.

– А если это не так?

– Но ты же дашь мне возможность проверить мои догадки, – нервно усмехнулась Инга.

– Скажи честно, ты хоть немного боишься?

– Я просто ужас как боюсь, – кивнула Инга. – У меня ноги подкашиваются... Чёрт, сигарета кончилась. Так быстро...

Женщина придавила затлевший фильтр в коробочке. Секунду помедлила, потом встала со стула, слегка пошатываясь. Взялась руками за правый бок, расстегнула застёжку на поясе.

– Не хочу её портить, мне она очень нравится, – произнесла Инга. –Послушай, я, наверное, конченая дура, что сейчас думаю об этом?

Техник молчал, потому что спорить было сложно. Соглашаться, впрочем – тоже. Женщина повесила юбку на спинку кресла, расстегнула несколько нижних пуговиц на блузке.

– Ну вот, – выдохнула Инга, встав напротив стенного шкафа. Она осталась в блузке, колготках и туфлях. – Я на нужном месте?

Техник колебался.

– Знаешь, у меня начинается мандраж, – взволнованно сказала Инга. – Только что ничего, и вот... Ты был прав, когда говорил про удаление зуба, наверное, не зря я долго сидела и...

Треснул выстрел. Пистолет Техника не был бесшумным, но патроны калибра 5,45 гремели не настолько оглушающе, чтобы привлечь излишнее внимание. К тому же этаж ниже был давно эвакуирован, а сотрудники пятнадцатого, даже если бы и услышали резкий звук, вполне могли бы допустить, что это с улицы донёсся хлопок вспышки в автомобильном глушителе.

Инга отступила на шаг, содрогнулась всем телом. Маленькое тёмное пятнышко появилось на нейлоновой ткани тремя сантиметрами ниже и чуть правее ямочки в середине живота. У женщины перехватило дыхание, глаза округлились, рот приоткрылся, напоминая букву «О». Это действительно как удаление зуба, подумал Техник.

Шифровальщица по-прежнему не могла вдохнуть – видимо, сила удара пули сотрясла её внутренности так, что сбила дыхание всерьёз и надолго. Тонкая струйка крови выплеснулась наружу и растеклась по нейлону колготок. Тело женщины постепенно наклонялось вперёд, надламываясь в талии. Её вздрагивающие ладони легли на живот, прикрывая входное отверстие. Наконец Инга смогла сделать вдох – тяжёлый, со всхлипом. Потом зажмурилась и сжала губы. Низко согнулась, но тут же громко и протяжно вскрикнула, пошатнувшись... Неспешно опустилась на колени, присела на пол. Отняв левую руку от терзаемого болью живота, опёрлась на неё. Посидев так с полминуты с низко опущенной головой, плавно легла на ламинат, устроившись на левом боку. Тихо простонала, обхватила себя руками и замерла.

Техник почувствовал, что у него пересохло во рту. Зачем он так сделал? Он и сам этого не мог себе объяснить. Вытряхнув сигарету из пачки Инги, он стал ждать, что женщина сейчас обратится к нему с просьбой пристрелить её. Но этого не случилось. Шифровальщица лишь издала несколько протяжных стонов, подтянула коленки к животу, стремясь свернуться в позу эмбриона. Затем вдруг перевернулась на спину, тяжело и быстро дыша. Техник поднялся, вынул пистолет и, подойдя к женщине вплотную, прицелился ей в грудь. Инга приоткрыла глаза.

– Нет... Не спеши, – прошептала она. – Я тебе не прощу, если ты сейчас выстрелишь.

Техник шёпотом выругался, погасил окурок и пошёл заниматься своими прямыми обязанностями. А их было прилично. Кроме уничтожения следов крови, требовалось найти все стреляные гильзы, ликвидировать любые предметы и признаки, указывающие на то, что здесь недавно произошла череда убийств. И, самое главное, – упаковать все трупы в пластиковые мешки, надёжно застегнуть их и перетащить в одно место, чтобы ночная бригада «мусорщиков» могла действовать быстро и оперативно, не тратя время на ненужные поиски. Но первым делом он набрал стакан холодной воды из кулера и поставил его на пол поблизости от лежащей женщины.

«Господи, как больно... Я никогда не думала, что это может быть так... Даже когда я ошпарила себе руку кипящим маслом или раздробила палец на ноге, и то это было в сотню, в тысячу раз легче... Мой бедный живот!.. Мой животик... Такое ощущение, что по нему ударили молотом, а потом внутри разорвался фейерверк, который обжёг искрами всё вокруг... Как же ему больно, бедному. Ну зачем, зачем я попросила так сделать?..»

После каждого уложенного в мешок трупа Техник возвращался в кабинет шифровальщиц. Ларису он упаковал одной из первых, и сейчас в комнате находилась только Инга. Она не всегда просто лежала. Иногда она принималась сучить ногами, пытаясь свернуть своё тело в тугой узел. Порой, наоборот, падала на спину, раскидывая ноги и, мучительно извиваясь, ползла по полу. Обычно она молчала, лишь то и дело издавала долгие нежные стоны. После того как Техник уложил в мешок четвёртое тело, то обратил внимание, что Инга жадно пьёт воду из стакана. Спустя минут десять, пока «чистильщик» возился с трупом администратора, до него донёсся громкий протяжный крик. По-видимому, выпитая вода сыграла с Ингой злую шутку, усилив и без того запредельную боль. Потом ещё минут пятнадцать женщина стонала почти беспрерывно, но постепенно стоны становились тише. Техник рискнул заглянуть в комнату. Инга, приподнявшись на колени и опираясь на правую руку, медленно пересекала помещение. Её левая ладонь, уже заметно испачканная кровью, плотно поджимала живот снизу. Шифровальщица постанывала. У Техника вдруг перехватило дыхание. Он решил, что сейчас упакует ещё одну «единицу», а затем вернётся и прекратит мучения несчастной женщины. Надо было ему не слушать её, а сделать так, как требовала инструкция. Почему он нарушил правила? Почему?

У Техника не было ответа на эти вопросы. Так же как он не мог взять в толк, по какой причине в его сумке оказалось не десять пластиковых мешков, а целых двенадцать. Случайно, что ли, кто-то обсчитался? Нет, в сегодняшней операции явно произошло слишком много необъяснимого. Но зато не придётся мучительно думать, где брать дополнительный мешок для одиннадцатого трупа. Кстати, надо сообщить о нём – с этой странной женщиной Техник даже как-то позабыл, что о нештатных ситуациях надо докладывать немедленно.

 «Я чувствую этот кусок металла в самой середине своего тела. Он должен быть неподвижным, но он почему-то дёргается и бьёт словно иглами во все стороны. Ох, не надо было пить воду... Она просочилась сквозь пробитые кишки, мои нежные кишочки, будто кислота, разъедающая мой живот изнутри... Я не могу, я не должна более это выносить... Невозможно, нереально, просто чудовищно. Я не могу даже кричать, потому что от криков становится ещё больнее... Странно, что этот парень не идёт, я ведь уже раз пять звала его... Нет, я не смогла его позвать. Больно потому что...»

Он решительно вошёл в помещение, держа в руке пистолет, готовый немедленно разрядить его в Ингу, но вдруг остановился. Женщина лежала посередине комнаты, в достаточно расслабленной позе, чуть повернувшись набок. Её правая рука была закинута за голову, кисть левой покоилась на округлом холмике живота. Левая нога лежала поверх правой и едва заметно вздрагивала. Пальцы левой руки, не шевелясь, прикрывали место, где смыкались бёдра. Колготки на животе шифровальщицы расползлись, размазав кровавые пятна по коже, из пулевого отверстия медленно подтекала тёмно-красная струйка. Поза женщины напомнила Технику картину «Спящая Венера», вот только фамилию художника он забыл напрочь. «Чистильщик» сунул пистолет обратно в кобуру и тихо ушёл заканчивать свою работу.

«Я, кажется, засыпаю... Такое ощущение, что мой живот раскрылся как громадный бутон. Каждый лепесток – это частичка боли, которая сейчас понемногу не то что бы стихает, а уходит куда-то вовне, превращается в новое ощущение и превращает меня в нечто совсем иное. Меня больше нет, а то, что останется – это будет похоже на огромный цветок красной розы, проросший из моего живота через боль...»

Техник был уверен, что спустя два с половиной часа всё будет кончено – именно столько времени понадобилось, чтобы зачистить помещения и сложить десять упакованных трупов в одном месте. Но нет – когда он вновь подошёл к лежащей навзничь Инге и присел рядом на корточки, то убедился, что женщина всё ещё дышит, неглубоко, но ровно. Она уже не держала ладони на животе, руки её расслабленно упали вдоль тела. Ноги тоже были вытянуты и слегка разведены. По телу то и дело пробегала лёгкая волнообразная дрожь. Инга открыла глаза и встретилась с «Чистильщиком» взглядом. Он, вопреки ожиданию, не был ни остекленевшим, ни исполненным ужаса. Технику показалось, что это был чистый взгляд женщины, познавшей такое, что другим совершенно непостижимо.

Инга смежила веки, продолжая делать редкие вдохи. Техник нежно провёл рукой по её волосам. У него было странное чувство, какого он ещё никогда не испытывал. Жалость? Нет, ни в коем случае. Что-то новое, доселе незнакомое, такое, чему он не мог найти слова. Он опять погладил волосы Инги, чуть задев кончиками пальцев лицо. Веки женщины дрогнули. «Чистильщик» вынул пистолет, направил ствол Инге в грудь и выстрелил.

...Потом он пару минут крутил в руках двенадцатый чёрный мешок. У мужчины на какой-то момент возникло странное желание залезть в него, лечь рядом с Ингой, уже спрятанной в такой же пластик, и разрядить пистолет себе в висок. Но через минуту демон пролетел мимо, оставив Техника в лёгком недоумении.

Так что двенадцатый мешок, аккуратно свёрнутый, находился у него в сумке, когда чуть позже вечером «чистильщик» шёл по оживлённой улице, возвращаясь домой. Кроме того мешка и некоторых других нужных вещей, внутри лежала малиновая юбка из тончайшей шерсти. У Техника тоже были свои «волки». Только не такие страшные, как его работа. Гораздо более мирные и спокойные.

––––––––––––––––––––––––––––––––––––

*Запираю моих волков (англ.)


Этот рассказ может быть также доступен на тематических форумах либо в электронных библиотеках. 
Связаться с автором можно через электронную почту или страницу ВКонтакте.


Главная