[an error occurred while processing this directive]

 

Ночное дежурство

©Маркус Даркевиц 

Внимание! Данная страница содержит информацию, нежелательную для ознакомления лицами, не достигшими 18 лет. Если вы ещё не достигли вышеуказанного возраста, немедленно покиньте страницу!


— Кто здесь? — вскинулась Ирина, отрываясь от телефона и СМС. Ей показалось, что в коридоре, ближе к пожарной лестнице, мелькнули какие-то тени, послышался лёгкий топот. Нет, это ей не показалось. Лёгкий шум ещё некоторое время доносился до стола, за которым сидела красивая женщина в белом халате.

Сестринский пост в левом крыле первого этажа освещался неяркой лампой, в то время как коридор терялся в ночной темноте. Ирина не любила дежурить на первом этаже больницы, даже несмотря на то, что здесь было детское отделение для пациентов с лёгкими отклонениями. Лучше уж на верхних этажах — там хоть и доносятся жуткие вопли из палат, но их двери по крайней мере всегда заперты, да и дюжие санитары всегда начеку, на случай, если вдруг какой-нибудь буйно помешанный вдруг выберется в коридор... Такие случаи были довольно редки, да и обходились они, в общем, без особых последствий.

Иное дело — тут, на первом этаже. Здесь палаты не запирались, но бояться вроде было особо нечего — тут находились лишь несовершеннолетние с тихими помешательствами разных типов — от «классических» случаев даунизма до шизофрении с фантазиями. «Фантазёров» Ирина побаивалась — они были непредсказуемы, когда пускались в путешествие по своим собственным мирам, скрытым от всех остальных... Ну и подростковая гиперсексуальность, помноженная на отсутствие «тормозов», тоже привносила некоторый элемент неожиданности в рутину медицинских будней: нечасто, но всё же случалось, когда слабоумный подросток вдруг выскакивал из-за угла на медсестру с торчащим членом наперевес и принимался делать быстрые движения рукой. Когда это случилось впервые, Ирина до ужаса испугалась, даже закричала. Второй раз ей было противно до омерзения. Третий случай уже показался привычным, а четвёртый... На четвёртого подростка Ирина смотрела внимательно, не пропуская ни одного момента, пока этот придурок, пыхтя, дёргал свой член и потом спустил на пол изрядную порцию спермы. Именно после этого момента Ирина поменяла халат на более короткий, меньшего размера и из менее плотной ткани, чтобы он обрисовывал линии нижнего белья и не скрывал ни колени, ни лёгкую округлость животика, ни размер груди, одновременно высокой и мягкой. Она находила забавным дразнить несчастных подростков своими формами и показывать им бёдра между расходящимися полами халата, отлично понимая, что каждую ночь по меньшей мере три-четыре пациента будут мастурбировать в своих кроватях, представляя её тело в своих поистине безумных фантазиях.

Однако «фантазёры» приносили и более прозаические проблемы: будучи обычными детьми, они обожали исследовать окружающий мир... но, будучи слабоумными, они не понимали некоторых «нельзя». Ирина помнила и распоротый невесть где найденной бритвой матрас, и разобранную на мелкие части настольную лампу, и испорченный холодильник. То и дело медсёстры и санитары находили в разных местах отделения раскуроченных кукол и мягкие игрушки, разорванные и изрезанные в клочья... Так что уж лучше буйные под замками, чем полоумные на свободе.

Ирина встала, неслышными шагами прошествовала вдоль коридора по направлению к палатам, находившимся поблизости от пожарной лестницы. Ей показалось, что дверь на эту лестницу была приоткрыта... Странно. Обычно она заперта на ключ, но замок там довольно хлипкий, чтобы в случае действительно нештатной ситуации дверь могла бы выбить даже девушка-медсестра. Неужели пациенты решили отправиться в ночное путешествие по больничному корпусу?

Ирине не нравилась эта ситуация. Она не слишком любила заходить в тёмные палаты, но некоторый профессиональный риск входил в её обязанности. Медсестра заглянула в «женскую», номер 17. Три девочки спокойно спали в своих постелях, а четвёртая койка была пуста — Кира Новосёлова, 15 лет, вялотекущая шизофрения в стадии обострения — исчезла в ночи. Ирина поджала губы — Кира слишком явно выражала к медсёстрам своё пренебрежение, полагая, что держат её в больнице совершенно необоснованно... Возможно, конечно, девочка решила с кем-то потрахаться — судя по результатам гинекологического обследования, она уже научилась это делать, только вот с кем? Ирина проскользнула в восемнадцатую палату, где обитали мальчики. Вроде все койки заняты... Однако нет! Две из пяти пусты, а хитрецы, даром, что ненормальные, свернули одеяла так, будто в кроватях кто-то лежит... Сергей Самохвалов, 16 лет, параноидальная шизофрения, и Олег Переделкин, 14 лет, прогрессирующая олигофрения... Переделкин был поистине слабоумным мальчиком, странно, что он оказался в этой компании. Наверняка ему подложил свёрнутое одеяло Сергей, как немногим более разумный. Ладно...

Ирина вернулась на пост, набросала на бумажке сжатую информацию об увиденном (докладную напишет позже), взяла из ящика стола мощный фонарь и двинулась на пожарную лестницу с целью обнаружить нарушителей режима и вернуть их в палаты. Толкнула дверь... Сквозняк, проникший через приоткрытую по случаю тёплой погоды форточку, взметнул клочок бумаги и куда-то унёс.

Запылённая лестница вела вверх — на этажи, где содержались буйные и взрослые пациенты, а также вниз — в подвал. Ирина присела на корточки, чувствуя, как туго натягивается на бёдрах ткань тесного халатика, осветила фонариком пол. Точно — следы, принадлежащие как минимум трём людям, вели вниз. Оргию они, что ли, решили там устроить? Ирина решительно направилась в подвал, полагая, что трое сумасшедших внимут её строгому внушению и вернутся на свои места. Она перешагнула порог подвальной двери и словно бы увидела водопад из звёзд, с разгона влетевший ей прямо в глаза, с треском и грохотом, который вмиг превратился в протяжный гул, унёсший её в даль, полную фиолетовых вспышек...

* * *

Руками пошевелить было невозможно. Ноги ощущались как чужие. В голове словно был насыпан колючий мусор.

«Здорово же я ударилась», — подумала Ирина, пытаясь понять, где она и что с ней происходит. Видимо, она стукнулась о проходящую над дверью трубу или притолоку, причём до потери сознания... Так, что она тут делает? И где именно? А, так она же пошла в подвал, чтобы найти этих юных и [A1] полоумных нарушителей режима!

Ирина попыталась подняться, но это ей не удалось. Она дёрнулась всем телом, которое её вполне нормально слушалось... но почему-то отказывалось подниматься. И тянущее ощущение в запястьях и лодыжках как-то сразу подсказало, что медсестру намеренно лишили возможности передвигаться.

Страх ледяной рукой прошёлся по телу Ирины — начиная с разведённых колен, вверх по животу и груди и до самого горла... Да, ноги были раскинуты... спущены вниз по обе стороны твёрдого ложа и связаны чем-то внизу... И руки тоже стянуты где-то под... под кушеткой, обычной медицинской полумягкой кушеткой, как поняла Ирина, поёрзав спиной по обитой дерматином поверхности... «Это кто ж со мной такое сумел сотворить?» — с негодованием подумала медсестра, пытаясь нащупать пальцами узлы или что-то ещё, чтоб подцепить ногтем... Ничего не получалось.

Вспышка света ударила по глазам, Ирина заморгала от неожиданности. Зажглась тусклая лампа под низким потолком, болтавшаяся на коряво скрученных проводах. Но даже этого света хватило, чтобы ослепить медсестру на некоторое время.

— Эа, ну она шевелится... — послышался голос, голос человека, несомненно больного на голову. Юношеский голос, вероятно, принадлежащий пациенту Сергею Самохвалову. Потому что второй мальчишеский голос, если что-то и произносил, то весьма невразумительные слова.

«Эээки ыыккага гуууга», — примерно это услышала Ирина. Вот и олигофрен Переделкин тут... Она решила приоткрыть веки — ну да, вот эти ребята.

Свет падал на тело, затянутое в белый халат, застёгнутый только на три пуговицы; полы его разошлись, обнажая стройные гладкие бёдра — ноги были согнуты и спрятаны ниже колен под кушеткой. Ирина ещё раз подёргалась, но тщетно. Малолетние «вундеркинды», как их иногда называл младший и средний медперсонал, постарались неплохо, чтобы не дать сестре возможность обрести свободу.

— Ну так ты же сам хотел посмотреть, — раздался девичий голос, немного капризный и достаточно внятный, даже и не сказать, что принадлежащий психически больной. Говорившая находилась где-то позади её головы. Кира. Все здесь!

— Эа, — согласился Сергей.

Ирина ощутила, что её халат снизу натягивается и начинает дёргаться. Чёрт возьми! Сергей, это юное существо с безумными глазами, резал её одежду большими портновскими ножницами. Он ткнул ей в пах, буквально в сантиметре от клитора, пропорол ткань трусиков и в два движения освободил промежность; затем пошёл кромсать халат. Ирина задрожала от страха, когда ножницы принялись щёлкать чуть ниже горла. Она закричала, громко и с надрывом: «Помогитеееее!!!»

— Эа, — снова сказал тогда Сергей. Затем он отхватил часть халата и с помощью тех же ножниц начал запихивать ткань в рот Ирине. Стальные лезвия стукались о зубы и дёсны, и Ирина невольно приоткрыла челюсти, чтобы ей нанесли меньше повреждений. «Сейчас эти жалкие безумцы меня изнасилуют», — почти спокойно подумала она. Ничего хорошего в этом, естественно, не было... но и ничего непоправимого, в общем, тоже.

Сомнения внушало только присутствие шизофренички Киры, которую, по слухам, в «дурку» сплавили родственники... но ведь это были всего лишь слухи.

— Эа, а он де, — произнёс пациент Самохвалов. Пациентка Новосёлова метнулась в сторону и подтащила к кушетке пациента Переделкина, у которого, казалось, глаза смотрели в разные стороны. Ирина увидела в руке у подростка нож — довольно длинный и, надо полагать, острый. У неё похолодело внутри. Вопить в кляп было бессмысленно, пытаться освободиться — невозможно. Юный олигофрен с безумной улыбкой пялился на полуголую лежащую женщину с выпученными от страха глазами.

— Ты же всегда спрашивал, что внутри, — сказала Кира. — Все игрушки на этаже разорвал, всё не мог понять, почему там пусто. У неё, — она показала пальцем на живот Ирины, — там не пусто.

Ирину охватил полнейший ужас. Она находилась во власти троих сумасшедших подростков, которые совершенно лишены как чувства сострадания, так и сопереживания... Социопаты...

— Эа, — сказал Сергей. — Это живот. Там кишки. У игрушек такого нет.

Для него это была довольно сложная фраза. Но он справился. Брызгая слюнями и дёргая руками, он объяснил своему приятелю, что и как надо делать:

— Режь вот тут, потом раздвигай...

Безумный подросток даже не колебался. Он не очень ловко, но без промедления вонзил лезвие ножа в мягкий живот Ирине, на четыре пальца ниже пупка и ближе к правому боку. Боль была дикая. Ирина глухо закричала в тряпку, вбитую в рот — ей показалось, что в животе взорвался вулкан и начал изливаться раскалённой лавой. Олигофрен тем временем принялся продлевать разрез, делая возвратно-поступательные движения — он вспарывал медсестре трепещущий живот почти без проявления эмоций, словно кромсал колбасу. Зато на лице Сергея появилось выражение жуткого удовольствия.

— Крови много, — без удовольствия сказала Новосёлова.

Ирина утробно мычала и билась на своём ложе. Беспощадное лезвие ножа продолжало путь боли через низ живота — не слишком глубоко, но и вполне достаточно, чтобы разрезать брюшину и повредить кишечник. Ирина чувствовала малейшее движение ножа, отдающееся страшным взрывом в её чреве.

— Эа, — послышался голос, полный удовлетворения. — Кишки. Я же говорил, что в животе есть кишки.

— Иххххииихихихи, — заговорил вдруг Олег, вытаскивая из живота Ирины что-то длинное, тянущееся, словно цепочка сарделек. Ирина почувствовала себя так, словно она теряет самоё себя, да ещё с безумной болью в животе. Она запрокинула голову, чтобы не видеть этого кошмара, но лучше от этого не стало.

С коротким стуком нож упал на цементный пол. Сумасшедший подросток с радостной улыбкой продолжал вытягивать из живота молодой женщины внутренности, а она при этом билась на кушетке всем телом и издавала глухие стоны.

— Эа, да их там много, — с удивлением произнёс Сергей.

Кира слегка вздрагивающей от возбуждения рукой потрогала вылезающие наружу потроха медсестры. Они были скользкими и тёплыми на ощупь, и при этом ощущалась пульсация, когда Кира начинала их пережимать пальцами. Олег перестал тянуть кишки — его заинтересовало, что находится у них внутри. Он нагнулся на пол за ножиком, поднял его и ткнул в тугую, плотную петлю. Оболочка продавилась под остриём, но плоть оказалась слабее, чем сталь. С едва слышным хлюпаньем содержимое кишечника потекло через прокол, капая Ирине на её окровавленный живот. Вопль медсестры даже сквозь тряпку был слышен вполне отчётливо. Её голые ноги бились так, что кушетка слегка подпрыгивала.

— Тащите дальше, — с восторгом произнесла Кира.

Сергей тоже взялся за склизкие петли, которые под действием внутреннего давления словно бы сами стремились вырваться из плена. Олег немного расширил ножом разрез в животе Ирины. По случайности, безумцы не повредили ей крупных кровеносных сосудов, и потому количество вытекшей крови хоть и казалось весьма приличным, но на деле её пока было не так уж и много.

Толстый кишечник начал сопротивляться извлечению — психи добрались до прямой кишки. Олег несколько раз дергал её, заставляя Ирину выдавать новую серию криков, а затем просто полоснул по кишке ножом поперёк. Тело медсестры после этого скрутили сильнейшие судороги. Кушетка тряслась и подпрыгивала.

— Эа, а эти тоненькие, вообще трубочки, — с удивлением констатировал Сергей, извлекая из живота Ирины петли тонкого кишечника. Олег, пуская слюни, деловито протыкал их ножом и разглядывал на просвет. Ему, видно, не особенно нравилось, что они в крови, он решил отрезать ещё часть халата и принялся протягивать вынутые кишки через ткань, протирая их. Кира во все глаза глядела на это сумасшедшее действо. Её трясло. Впрочем, у Сергея тоже начался своего рода мандраж: у него встал член, и Самохвалов, отодвинув Олега чуть в сторону, погрузил свой половой орган в разверстую рану на животе Ирины. Пока медсестра корчилась в страшных судорогах, сумасшедший подросток минут десять то погружал свой пенис в чрево женщины, то извлекал его обратно. Наконец он содрогнулся, выпустив белёсые струи спермы в кровь и слизь, вытекающие из разрезанного живота. На какое-то время у него даже пропал интерес ко всему этому... Но «исследователь» Олег не останавливался. Петли кишок, ещё тёплые, ещё живые и пульсирующие, вызывали у него неподдельный интерес. Он подлавливал моменты, когда волна перистальтики вдруг начинала свой бессмысленный бег, и протыкал ножом кишку перед надувавшимся пузырём. Характерный звук лопающейся оболочки и разлетающиеся вокруг брызги явно вызывали у него чувство, близкое к восторгу. Возможно, оба потрошителя даже и не заметили исчезновения Киры; и уж точно, самой Ирине, которая уже просто зашлась в стонах от жесточайших мучений, было давно без разницы, сколько именно человек занимается «исследованием» её внутренностей.

...Ещё несколько вспыхнувших ламп, заливших ярким светом подвальное помещение, тоже остались где-то на краю внимания Ирины, чей мир сконцентрировался на ощущениях в её истерзанном животе. «Вот они, тут! — послышался крик Новосёловой. — Я же всем говорила, что они замышляют, а вы мне не верили!»

Прибежавший интерн со второго этажа и санитар даже остолбенели на несколько секунд при виде картины, которая открылась их глазам. На кушетке лежала полуголая женщина с впалым животом, распоротым сбоку набок чуть ниже пупка, с вынутым наружу практически всем её кишечником. Под кушеткой уже натекла изрядных размеров лужа крови, а по бокам стояли два психически больных парня, у одного из которых в руке был зажат нож, которым он протыкал очередную кишечную петлю несчастной жертвы. Та, к слову, находилась в полном сознании и широко раскрытыми глазами смотрела на вбежавших в подвал. Интерн сразу же лишился чувств, но зато санитар, немолодой и тёртый, бывший боец ОМОНа, в несколько секунд обезвредил обоих потрошителей, попросту вырубив их.

...Впоследствии Сергей, конечно, пытался невнятно обвинять Киру в том, что это она якобы сама в течение нескольких дней подстрекала подростков зверски распороть кого-нибудь из дежурных медсестёр, с тем, чтобы показать Олегу, что именно находится у них в глубине живота. Олег же, в силу того, что почти не умел говорить, обвинить Киру вообще не мог в чём-либо. Зато на фоне этого жуткого скандала, дошедшего до самого мэра, в ходе расследования действительно удалось выяснить, что Новосёлову, которая была совершенно нормальной, на самом деле держали в психбольнице против её воли. Более того, её даже поблагодарили за поднятую тревогу... пусть даже и запоздалую. Но это произойдёт позже. Что-то, возможно, могла бы сказать и сама Ирина в тот момент, когда Кира привела санитара, но она так и лежала ещё несколько минут, будучи в полном сознании, привязанная на кушетке, крича в кляп и корчась в конвульсиях, пока санитар (тоже не особенно дружащий с собственной головой) тщетно пытался привести в чувство интерна и звонил в полицию. Оказывать первую помощь, особенно такого рода, он не умел, поэтому лишь разрезал веревки на руках и ногах Ирины и вытащил у неё изо рта кляп. Больше он просто не знал, что ему делать, да и смотреть на всё это ему явно не хотелось. Зато Кира поглядывала на страдания женщины исподтишка, стараясь не упустить ни одного движения Ирины. Медсестра, лишь только получила свободу, немедленно принялась подтягивать свои кишки к животу и заталкивать их внутрь себя, особо не разбирая, в какой последовательности это надо делать. Дело продвигалось небыстро. Петлю за петлей Ирина с жалобными вскриками засовывала в разрез, глубоко погружая в себя пальцы. Кишки, пораненные ножом и измазанные подвальной пылью, с едва слышным влажным хлюпаньем постепенно исчезали в брюшной полости, и Ирина добилась наконец того, что её живот снова обрёл свою прежнюю округлость, хотя и был весь в крови после вскрытия. После этого она повернулась на левый бок, скорчившись на кушетке и изо всех сил зажимая разрез ладонями и помогая им подтянутыми коленками, издавая нежные и протяжные стоны.

Когда же приехала полиция, ни у кого уже не возникло и мысли о том, чтобы допросить Ирину, чьи руки уже ослабли, и часть петель кишечника медсестры вновь вылезла наружу, начав понемногу подсыхать на воздухе.


Этот рассказ может быть также доступен на тематических форумах либо в электронных библиотеках. 
Связаться с автором можно через электронную почту или страницу ВКонтакте.


Главная